— Бог есть, это я понимаю. У него есть определенные возможности, кажущиеся простым смертным — божественными. При этом, существующее божество ничего не может создать само… Тогда, что же это за божество получается, если ему, для создания чуда нужны человеческие руки и головы?!
— Таково ограничение Творца… — Выдала на-гора память Кайты, и Олег засмеялся.
— Ограничение, НАЛОЖЕННОЕ Творцом или ограничение, наложенное на ТВОРЦА?
Судя по памяти Кайты, выходило, что ограничение было наложено Творцом… Только — на Бога?! Люди прекрасно продолжали творить, неся в себе искры Творца. Копаясь в памяти бесполого ангела, "ковер-самолет" нашел и еще одно ограничение — божество не может сделать то, чего не придумали люди… Ад и Рай, страдания, наказания и поощрения — изобретения человеческого разума, больше относящегося к разуму Творца, чем бога.
Много чего было в памяти ангела, вот только откровения не свершилось — Олег оказался кое в чем прав, хоть и обидно, но прав.
"Кокон…" вынырнул из собственной мерности задумчивым и озадаченным. Столько путешествий, открытий, опасностей, а самое интересное оказалось давным-давно упаковано, обвязано яркой ленточкой и убрано на самую верхнюю полку, до которой тянуться совсем нет желания. Такое простое объяснение, лежащее на самом видном месте, сверкающее и манящее, пылилось на верхней полке, используясь вместо обычной лампочки!
Давно уже снова спал Олег, ворочался с боку на бок, Бен, а артефакт продолжал разматывать логическую цепочку, восхищаясь, как из лжи, жажды наживы, мести и нетерпимости, вырастали "заотмосферные существа". Как вырастали святые, что спасали людей искорками Творца в своей душе, но все заслуги приписывали как раз тем, кто и слова доброго не стоил, погрязая в роскоши. Две власти — светская и духовная — давно жили в добровольном заговоре против всех людей, контролируя кошельки, перемещения, да и просто души. Государства, построенные на непонимании и страхе, обращались в пепел властителями, строящими быт во лжи.
Ложь разрасталась и… Люди тысячами шли в церковь, отдавая свои искры неведомому богу — немудрено, что церкви так нравятся вампирам — "намоленные места", как говорит Олег, полны силы и веры и куда их направить, решает отнюдь не человек-прихожанин…
Артефакту стало слегка не по себе, когда он представил, сколько же открытий не произошло, сколько судеб разбито и сколько лжи произнесено, за эти две тысячи лет!
Признавая за Олегом некую правоту, "ковер-самолет" разочарованно вернулся к воспоминаниям Кайты, перебирая их и внутренне содрогаясь, понимая верность пословицы: "люди заслуживают такого царя, которого заслуживают"…
… Вошедший в ресторан мужчина, худой и лысый, относился к типу "еда обыкновенная, ничем не примечательная". Улыбнувшись, он круто развернулся и вышел вон раньше, чем завсегдатаи успели внимательно его рассмотреть, заинтересоваться, что же понадобилось "еде".
Через минуту зал взорвался адом разлетающейся во все стороны кислоты, огнем стальной шрапнели, разя наповал всех, без разбору.
Выли оборотни, набравшие честной стали в собственные головы и животы, оплывали вампиры, превращаясь в зловонные лужи — ресторан "Сириус", местная достопримечательность, в которой безнаказанно собирались все "сообщества", приказал долго жить, уйдя с карты города яркой вспышкой.
Столпившиеся зеваки с ужасом наблюдали, как из огромных окон вырывались клубы черного дыма, как пытались вырваться на свободу немногие, кого миновала шрапнель или капли кислоты.
Обугленные тела высовывались наружу, скатывались на тротуары и замирали дымящимися кучками, то молчаливыми, а то безостановочно воющими от боли.
Один из зевак, оказавшийся на свою беду слишком близко к очередному спасшемуся кровососу, был выпит без сожалений и раздумий — у каждого своя рубашка, а жить хочется даже вампирам.
Точнее — им хочется больше всего — напившись, кровосос отошел в сторону и, усевшись на давно не работающий пожарный гидрант, принялся с азартом комментировать происходящее, называя вещи своими именами.
Резкий порыв ветра и огонь перекинулся на соседнее здание, а затем еще и еще, охватывая огненной рекой развлекательный центр города.
На улицу выскакивали официанты и повара, спешили на свежий воздух, по головам и спинам неудачников новообращенные. Младшие и их Хозяева появлялись на крышах и легко спрыгивали или планировали на своих черных крыльях прямо в бесконечную толпу мечущихся жителей, уже порядком обезумевших от страха и непонимания, что происходит.