— Давай спать. — Бен хлопнул ладонью по столу. — Как ты говоришь: "с бедой надо переспать"… Давай, пока, понадеемся на твою везучесть и мой опыт…
— Бен. Я — Невезучий человек, если ты не понял. Я настолько невезучий человек, что даже "самоубиться" не получилось. И зная свое проклятье, я всегда и везде готовлюсь к худшему. У меня повсюду расчет идет не меньше чем на три, четыре хода вперед. А импровизация, в моем случае, это единственная возможность дать делам возможность идти по плану. Только ведь и планов у меня, три-четыре… А здесь… Я гол, чист и пуст, и планов — нет. Есть лишь бултыхание по течению реки и надежда, что вынесет к нужному берегу. — Олег отодвинул стакан в сторону. — Вот такая *опа, товарищ старший лейтенант, вот такая правда, старина Бен.
— Вали спать! — Отмахнулся Аркан. — Завтра будем посмотреть. Дверь к волку я подпер, так что без нашего ведома только на улицу, в окно попадет.
Что восхищало Бена в сидящем напротив парне, это очень богатая мимика. И богатый словарный запас, способный одним словом выразить все глубину положения, варианты выхода и точку приложения сил, для достижения цели. Всего три слова, а сколько чувства! Были и другие слова, Бен их уже выучил, но это совсем не то! Даже звучат они намного прозаичнее.
— Учитывая, что все постельное в моей комнате, остается два варианта. — Олег задумчиво почесал мочку правого уха. — Либо я ночую здесь, на полу у камина, накрываясь полотенцами и молясь о том, чтобы не устроить пожар и не сгореть самому, либо я иду ночевать в бункер, к твоим озабоченным красоткам!
— В мою кровать ты попадешь только через мой труп! — На полном серьезе выдал Бен и получил в ответ столь же серьезное:
— Да не вопрос!
Переглянувшись, оба почесали затылки.
— Я не то хотел сказать… — Начали дуэтом и замерли.
— Одеялом поделись! — Не выдержал Олег. — Буду я на твоей, продавленной… Всякими, спать…
Разбудил Бена взрыв хохота, доносящийся даже через запертые двери. Смеющихся голосов было явно двое и это беспокоило. Пока еще не очень осознанно, но покалывало, покалывало в седалищный нерв тонкой иглой предчувствие неприятностей. Проверив револьвер, Аркан вышел в их кухню-гостиную и замер, раскрыв рот: волчара за ночь точно оправился и теперь неторопливо насыщался, уничтожая здоровенный шмат мяса, остававшийся с последней охоты, слегка обжаренный и распространяющий дивные ароматы, чопорно пользуясь при этом ножом и вилкой, словно сидел в дорогом ресторане, среди накрахмаленных скатертей, старинного серебра и блестящего хрусталя.
— А вот и напарник проснулся! — Олег снова потягивал с утра отвратительную баланду, что называл кормом для похудания. — Знакомься, это — Бенджамин Аркан. А это…
— Курт-Вильгельм-Эрик фон Гелленау! — Немец выпрямился, вставая из-за стола, откладывая приборы и склоняя в приветствии голову. — Барон Лютов, к вашим услугам.
— Немец… — Вздохнул Бен, пытаясь понять по-быстрому, пока Олег не назвал его снова тормозом, так представившийся Фон или Барон?
— Австриец. — Курт-Вильгельм упрямо выдвинул подбородок, демонстрируя свой немалый норов.
— Ладно. — Олег махнул рукой. — Вы, тут, пока пообщайтесь, а я на пробежку. Килограммы не ждут!
Миг, мгновение и толстяка ветром сдуло из гостиной, только дверь хлопнула, да заскрипели доски ступеней, под его весом.
Зная, что Олег просыпается всегда рано, успевая приготовить завтрак на обоих, хотя сам только свое мерзкое хлебово и употребляет, Бен прошелся по кастрюлям, стоящим на плите.
Пяток вареных яиц, теплое мясо в сковородке и лепешки, печь которые получалось только у Олега. Сколько Бен не наблюдал за процессом со стороны, лепешки у него не получались, хоть головой по сковороде бейся.
— Ваш напарник очень веселый, жизнерадостный и общительный, молодой человек. — Сообщил австрияк, нарезая мясо на маленькие кусочки.
Бен переложил мясо из кастрюли в тарелку, взял вилку и устроился напротив, нарочно звякнув железом по керамике.
— Говорит он много. — Согласился морпех. — Только ничего не рассказывает.
— Значит, мне не показалось! — Барон, отложил нож и вилку. — Он вывалил столько всего, что я…
— Это называется — "заговорить зубы". — Аркан хохотнул. — Думаю, не особо ошибусь, если скажу, что вы и не помните, о чем был разговор.
Немец замер, погружаясь в раздумья.
Пока "волчище" думал, Бен успел наполовину прикончить свой завтрак и теперь мечтал о двух вещах — зубочистке и апельсиновом соке.
— Боюсь, что именно так. — Курт поднял на Бена совершенно круглые, голубые глаза. — Совершенно не помню…