— Можно подумать, вы чем-то отличаетесь. — Олег вертел в руках нож и от его постоянного мельтешения и посверкивания на солнце, Аркан начал заводится, пока не посмотрел на Барона. Голубые глаза человека неотрывно смотрели на снующий во всех направлениях нож, не обращая внимание на острые солнечные блики, выбивающие наружу слезы.
— Мы — разные. Мы очень разные, Олег. Мы рождаемся людьми, со звериной ипостасью внутри. А они… Они звери, с людской, ипостасью. Они не разумны от рождения. Быстро обучаемы, но не разумны. Они рождаются зверями. — Курт-Вильгельм-Эрик фон Гелленау, барон Лютов, тяжело вздохнул. — Они ненавидят нас…
— Люди вас тоже, испокон веков, сильно не жаловали. — Олег чуть изменил траекторию ножа и зайчики от лезвия заплясали на сложенных руках оборотня, вновь завораживая и не давая возможности отвлечься и уйти от ответа. — И вы людей — так же.
— Большая часть нашего народа, умирала, так ни разу и не обернувшись! Те, кто не мог держать зверя в узде — погибали от клыков тех, кто этого зверя удержать мог. Все эти средневековые "поиски зверя", чаще всего затевались с подачи одного из нас, прознавшего, что собрат сошел с ума. Да, мы развлекались, гоняя людской скот и прихватывая на обед, барана-другого или наводя своим рычанием страх на дрожащие души крестьян. Но мы не рвали людей на части, отправляя их на глобальные бойни. Мы шли в бой по велению сердца — но только как люди! И даже "бесноватый" не смог найти силу, чтобы заставить нас перекинуться и грызть горло врагу, волчьими клыками. Мы — люди! И у вас, в войну, прадед рассказывал, было то же самое. Никто из нас не потерял человеческий вид, даже становясь волком! Ни вы. Ни мы. А эти… "Младшие"… Они не звери. Они… — Курт замер, подбирая верные слова. — Они извращение. Такое же извращение, как и их хозяева. Страшнее Младших, только люди, что добровольно стали кровососами.
Нож в руках "Азиата" сделал легкий поворот, замер и лег на стол серебристой рыбкой, без единой капли крови на лезвии. Аркан тихо присвистнул, восхищаясь увиденным.
— Спасибо, Курт. — Олег осторожно уселся на свой табурет и морпех понял, что не так просто дался этот легкий танец ножа, молодому человеку. — Пойду, искупнусь. Жарко, что-то…
— Ты рассказывал о полковнике, а его женщины… Что можешь рассказать о них? — Бен дождался когда Олег уйдет подальше и задал вопрос, который его давно мучил. — И вообще, сколько там человек, персонала?
— Их всего трое. Полковник. Его жена и их дочь. Жена и дочь в последнее время, очень часто пахли чужим запахом. Твоим. Тогда мы и поняли, что на острове появился еще кто-то. — Курт подошел к столу и принялся вновь чистить и потрошить рыбу, взяв для этого нож, оставленный на столе Олегом, а не тот, которым работал до этого. — Обычные женщины, Бен. Иногда — добрые. Иногда — словно все ведьмы мира вселялись в них, превращая в нечто странное и очень страшное. Особенно в младшую. Когда она не в духе, никто из нас не смел поднять головы или издать хоть звук. Она не убивала. Она — выпивала жизнь из того, на кого обращала внимание, оставляя жалкий костяк с трудом переставляющий лапы. Старшая более человечна, чем младшая…
— Как ты сбежал? — Бен тоже взялся за работу, встав рядом. — И еще, они правда ходят сквозь стены?!
— Правда. — Курт отправил очищенную рыбку в ведро с чистой водой, к ее пойманным в ловушку, свежепочищенным подружкам. — А сбежал очень просто… Вчера вечером, пришла молодая и выпила жизни сразу у десятка моих собратьев. Я забился в кучу трупов, приготовившись напасть, как только она меня примется рубить. Вместо этого, она загрузила все тела на тележку и просто сбросила вниз, не проверяя. Судя по тому, что она качалась от усталости, ее тоже кто-то "выпил". Оттого и не проверила тела, и мне удалось сбежать. Колодец, в который скинули трупы, связан с океаном. Дальше сам догадываешься…
— Что же, верно говорил мой папашка… — Бен отделил рыбью голову и замер, изучая красную кровь. — Что не делается — все к лучшему!
Курт покачал головой, соглашаясь с человеком.
— Долго нет твоего товарища… — Барон насторожился, прислушиваясь к тяжелым звукам, доносящимся со всех сторон. — И не слышно его, совсем. Может, случилось, что?
— Ага. Дельфина изображает мой товарищ. — Аркан принялся нанизывать рыбу на веревку, ругая себя за то, что снова пошел на поводу у Олега и теперь рыбу приходится вешать за хвост. — Если он упарился, теперь на час в воде повиснет, пока в себя не придет. Не человек — морской котик, какой-то.
— Хм. В том, что у него две души, я и не сомневался… — Фон Гелленау, почесал ухо. — Но вторая — точно — не рыбья. Что-то очень старое. Очень опасное. И очень ленивое!