Океан.
Достав карандаш и лист бумаги, принялся рисовать радар так, как я его видел изо дня в день, пробегая мимо или разглядывая сверху, забираясь для этого на дерево.
Рисунок получался из рук вон плохо и барон, видя мои мучения, отобрал принадлежности и начал рисовать сам, ориентируясь на мои слова.
Через полчаса, мы снова чесали затылки, разглядывая рисунок.
Сооружение, что мы считали радаром, оказалось радаром каким-то странным. Вертящиеся "уши" были на месте. А вот остальное… По словам австрияка, мои "рассмотрешечки" со стороны, давно должны были меня прикончить, а я ничего — бегаю… Только волосы лезут нещадно, так это у меня с самого начала и кивать на радар — кивалка отвалится.
Ну, а после того, как Курт изобразил виденные им помещения я и вовсе повис в ступоре, опознав те самые странные "ячейки Джо", о которых рассказывалось столько, что поверить было невозможно. У нас целый технический отдел корпел над этими ячейками и еще парой проектов, только ничего не рассказывая нам и ходя с блестящими глазами и полудебильными улыбками.
Ну, а судя по интернет-описаниям, побочным действием "ячеек" могло оказаться что угодно, от апатии, до неукротимого, хм, полового влечения. И тогда Бен, с его ночными гостьями, жертва этих самых ячеек!
— Жесть. — Не выдержал я, подводя итог вечера. — Не жизнь — каша.
— Только соленая и перловая… — Скривился барон, и я с ним согласился: ненавижу перловую кашу!
Таская ложками варенье прямо из банки, как маленькие дети, мы сидели друг напротив друга, решая странную задачу, решения которой просто не виделось, в свете всех фактов. Оставалась надежда, что полковник вымрет раньше, чем отправит требование о помощи или замене "крутильных белок". Или еще на какое, чудо.
— Полковник дважды обещал отпустить на охоту, особо старательных. — Курт облизал ложку, любуясь отблесками свеч, горящих на столе. — Обманул, собака!
— Ага. — Словно сомнамбула, кивнул я. — Собака, значит, обещал… Ага-ага. А как он хотел вас отпустить на охоту, случайно не сообщал? Пропустить через "крышу" или, все-же, где-то есть проход?
Громкое бурчание моего живота прервало нашу, очень конструктивную, беседу.
Ничего не поделаешь — масса сказывается. Да, плюс у бывшего владельца был откровенно слабый живот: одно нажатие и сиди себе, спокойно…
Разведя руками, покинул гостиную, надеясь на уединение.
Ага. Наивный.
Варенье для "похудения", в том количестве, что мы оприходовали на две морды, "похудило" нас очень сильно.
Бен смеялся и принюхивался, обзывался на нас и тыкал пальцами, грозясь все рассказать мастеру Сибатси.
Вот, гарантирую, если быстро оправлюсь, остатки варенья скормлю Бену!
Дав себе зарок, вновь скрылся за дверями богоугодного заведения.
Так и ночь промелькнула, незаметно за хлопотами и перемещениями.
Морпех отлично выспался и теперь старательно наворачивал завтрак, похихикивая над нашими, с оборотнем, красными от недосыпа, глазами.
Теперь я просто обязан скормить ему это варенье!
— Полковник идет на поправку. — Бен перешел к делу сразу, становясь предельно серьезным. — Уже завтра он вполне сможет наведаться к нам в гости и разнести здесь все, ко всем матерям, богам и редким видам животных. С берегом связи пока не было, но будет либо сегодня вечером, либо — завтра с утра. Тьяма предупредила, что отец безмерно зол и досталось им обеим…
— Не хрен "налево" ходить! — Скривился я, изучая так и вылазящие волосы: не смотря на все попытки шевелюру спасти, умные волосы покидали дурную голову. Придется бриться на лысо… — Валить надо было, сразу. За рога и мордой к спине!
— Задним умом… — Морпех почесал бровь. — Ну, не могу я так, Олег, не могу!
— Тогда будем бегать. — Я тоже начал заводиться. — Есть варианты, куда бежать будем? К Алексу? В заброшенные города? Или в деревню, в глушь? Бен?
— Будем бегать… — Пожал плечами морпех, признавая свое поражение еще до сражения. — Завтра, сперва тебя вывезу, а потом вернусь за Куртом.
Не давая мне возразить, Аркан встал со своего места и скрылся в собственной спальне, плотно закрыв за собой дверь.
Молча.
Неприятно отдавать свой собственный, обжитой дом, на разруху и ветшание. И запасы, натасканные с упорством "белкохомяка", оставлять жаль. Не думаю, что полковник, обнаружив наш отъезд, не выместит свою злобу на ни в чем не повинном доме. Скорее — спалит, чтобы и духу его не было!