— Я жду ответа. — Ангел подняла голову, напряженно уставившись в окно, за которым, вдоль набережной неслась толпа Младших, догоняющих очередную жертву, невесть каким ветром занесенную в этот проклятый город, построенный на костях и из камней, проклятья которых так и лежат тяжким грузом на всех, кто к ним прикоснулся.
— Вопрос будет решен в течение трех недель. — Кон-Элитарр "отлип" от спинки своего офисного кресла руководителя, подавшись вперед. — Передай Мудрейшему моё почтение и восхищение!
Ангел развернула серебристые крылья, свела их перед собой и исчезла в короткой вспышке, серебристых искрах и легком смерчике воздуха, занявшего ее место и разметавшего немногочисленные бумажки с письменного стола.
— Я подниму! — Новообращенная поставила поднос с завтраком на маленький столик, сбоку и грациозно присев, начала собирать упавшие документы. — Что-то еще?
— Свободна! — Рыкнул вампир, принюхиваясь к идущему от стола, запаху…
… Ангел это всегда ангел, с мечом он или с грустным образом, смотрящий на грешников или праведников — он ангел. Белые крылья, белые перья, белые одежды, не понятно как держащиеся на плечах, потому что крылья мешают, требуя свободы для полета. И перья, перья надо чистить, содержать в чистоте и смазывать тонким слоем жира, потому что летать приходится в любую погоду и плох тот ангел, чьи крылья висят мокрым мешком у него за спиной!
"Ложь порождает ложь. Трусость порождает трусость." — Ангел взмыла в синюшные небеса, окутываясь сиянием, которое никому больше не нужно. Те, кто рад был видеть сияющего ангела — совсем в других чертогах, а оставшиеся… Оставшиеся больше не поднимают глаза к небесам. Разве что, с проклятьями…
"Были серафимами, а стали… Почтальонами!" — Мир обернулся вокруг ее плеч, перенося из точки А в точку Б, быстрее, чем способна об этом подумать человеческая мысль, быстрее, чем может представить человеческая фантазия. "Неисповедимые пути" вполне могли стать уже человеческими, выпуская на волю, давая виду хомо сапиенс шанс на развитие, новые открытия и свершения. И старушка земля, заодно бы отдохнула от такого количества человеков, постоянно спорящих о том, чему не имеют ни малейшего понятия.
Ее старый приятель, уже давно отошедший от дел, неоднократно хвастался своим подопечным, делающим успехи на поприще математики и физики.
"Еще шаг" — говорил он. — "И человек станет прозревшим!"
"Не судьба!" — Женщина проглотила свою собственную слезу, прощаясь с любимым, отказавшимся впрягаться в ярмо лжи.
Короткий миг путешествия, который можно растянуть в столетия или отринуть, обычным взмахом ресниц. Сейчас, в этом междумирье хотел оказаться каждый ангел, не взирая на регалии, длину крыльев или яркость нимба. Только здесь, в серебристом свете облаков и блеске голубого, словно свежевымытого, неба, можно было замереть, признаваясь самим себе в собственной слепоте, немочи, страхе и страшной правде.
Ангел никогда не свободен.
Ангел лишь жалкий раб, лишенный даже той малости, что есть у человека.
Были шагнувшие за эту черту, срывая с себя осточертевший нимб и отрицая приказы, ниспосланные выше. Очень мало их было. И очень редко кто слышал их слова, идущие из глубины души.
Все перекрывал слоноподобный, трубный вопль очередного божества, занявшего верхушку кормовой базы и испуганно карающего любого, кто начинал мыслить самостоятельно.
Теперь все ангелы мыслят сами, но что толку… Нимб, показатель рабской натуры, доказательство глупости целого вида, больше снять нельзя.
Можно только позволить себе прошептать правду, и только здесь, в междумирье, куда не вхожи боги всех мастей и размеров.
Можно даже поплакать, проклиная свою судьбу и сетуя на несправедливость.
Бог начал свой путь со лжи.
А расплачиваются те, кто в него верил!
Междумирье, сжалось, выбрасывая ангела в реальность, в которой ее поджидал новый Хозяин — Джаулин. "Мудрейший". Помнящий еще исход из Гаваней, больше похожий на бегство.
— Тарретта… — Тень Мудрейшего накрыла ангела, заставив вздрогнуть всем телом. — Я жду.
— Кон-Элитарр обещал исправить ситуацию в течение трех недель! — Женщина замерла, припав на одно колено и не смея поднять взгляда.
Джаулин не бог.
И междумирье, тайная тропа ангелов, их отдушина, отрада и покой души, для него совершенно не новость. Он и сам там бывал неоднократно, неторопливо шагая по зеленым полям и любуясь небом и облаками. Это богам путь сюда заказан. Только здесь они так же смертны и слабы, как один муравей поднявший лапку на человека.