Нарбрет Скаттерхок выглядел самодовольным.
— Не то слово! Гонец, приехавший в город, рассказал мне, что видел, как принцесса поцеловала моего сына. Прямо в губы!
Сардин ухмыльнулся и провёл по своим длинным волосам, тронутым сединой.
— Я ничего не хочу сказать, друг мой, но поговаривают, что принцесса целуется как лошадь.
Лорд Скаттерхок рассмеялся, хотя смех его был немного сдержанным и суховатым.
В помещение вошёл Ондрин Дракохорн. Его оранжевый камзол был расстёгнут. На нём красовалось несколько золотых звёздочек, которые почти дублировали медали, вручаемые самым доблестным солдатам.
Лорда окружали дамы в самых лучших платьях, какие только можно было найти в Сюзейле. Из-за их роскошности пухлый низкий человечек между ними казался раздутым павлином.
Конечно, ни Сардин, ни Нарбрет не сказали свои мысли вслух, ведь их дома были мелкими провинциальными семьями, в то время как дом Ондрина был одним из крупнейших, древнейших и сильнейших домов в Кормире. Оба дворянина лишь улыбнулись и сказали:
— Привет, дружище Ондрин! — воскликнул Нарбрет.
— Как дела, старый друг? — восторженно поинтересовался Сардин.
— Все лучше, чем вы можете себе представить, друзья мои! — ответил Ондрин, размахивая руками. — Я слышал, что наш дорогой лорд Эмбрин Краунсилвер только что встречался с лордом Вангердагастом по какому-то важному вопросу.
Главы домов Скаттерхок и Винтерсан обменялись взглядами.
— Мы слышали об этом, — сказал Сардин, — так что можешь говорить свободно.
Затем, лорд Винтерсан подмигнул одной из девушек. Девушка, стоявшая позади Ондрин, удивлённо раскрыла глаза.
Лорд Дракохорн улыбнулся.
— Пожалуй, я понимаю, о чём ты.
С этими словами он нагнулся поближе к лордам и прошептал им:
— Вам стоит увидеться с придворным магом. Видите ли, его регентом.
Тем временем предполагаемый ставленник Ондрина быстро проскользнул за занавеску в своём кабинете. За ней на постаменте стоял бюст Барабла Эфарра, а у левой стены стоял шкафчик с аккуратно сложенными полотенцами и бутылочками с маслами. Рядом со стеной стояли четыре статуэтки горгулий, которые символизировали предыдущих четырёх Придворных Магов Кормира. Пол в помещении был составлен из чёрных и белых плиток, расположенных в шахматном порядке.
Игнорирую суровый взгляд предка, Вангердагаст положил руку на лысую голову бюста, после чего спустил её к носу и три раза нажал пальцем на левую ноздрю, затем три раза на правый глаз и столько же на левый. Нажав один раз на правую ноздрю, придворный маг убрал руку, а под полом послышался скрип. Несколько плиток разъехались в разную сторону, позволяя свету из под пола пролиться в комнату.
Пройдя в тайную комнату, Вангердагаст оказался у тупиковой стены, из-за которой отчётливо доносились голоса. Маг со вздохом слегка оттолкнул фальшь-панель и оказался в шкафу-гардеробе. Он прислушался к голосам.
— … бывало и хуже, Тана. Кормир выкарабкивался и из худших передряг, — говорил Аунадар Блеф. — Если Боги всё-таки решат забрать твоего отца, то ты должна сесть на трон и править так, как хотел бы он.
Принцесса лишь рыдала.
— В любом случае, я буду рядом, любовь моя.
Вангердагаст подумал, что, вероятно, он держал её плечо одной рукой, а второй поглаживал принцессу по голове. Маг хотел улыбнуться, но следующие слова молодого Блефа смутили его:
— Я и некоторые другие дворяне будем с тобой, что бы ни задумал этот старый маг… Знаешь, я слышал, что он хочет объявить себя регентом, создав с помощью заклинания какой-то документ, который якобы подписал твой отец. Вангердагаст скажет, что он будет править до тех пор, пока ты не будешь готова сесть на трон или пока у тебя не появится наследник, но я-то знаю, что как только он сядет на трон — Обарскирам его больше не видать.
Таналаста снова взвыла, а затем прошептала:
— Но что мне делать? Со всеми его заклинаниями и книгами…он знает, где хранятся сокровища отца, и его авторитет заставит любого дворянина делать что угодно.
— Не всех. Некоторые сохранили чистые помыслы. И я рад, что я среди этих немногих.
— Ох, Аунадар. Я так рада, что ты рядом со мной, когда вокруг столько злых людей, которые только и ждут, пока я совершу какую-нибудь ошибку, чтобы сказать: «Ага! Мы знали! Она не способна править! Бросьте её в кровать к тому дворянину, чтобы мы могли воспитать её сына как настоящего короля».
— Моя принцесса, я уверен, что ты можешь править. И я готов лично сразиться со всеми волшебниками Фаэруна, если это потребуется!