По крайней мере, путь к трубе теперь был свободен. Забравшись вглубь канала, она попробовала поднять трубу и обнаружила, что та по-прежнему не желает сдвигаться с места. При ближайшем рассмотрении оказалось, что один ее конец свободен, а другой погребен под нависшей стеной обломков. Просто вытащить ее было невозможно. Придется резать. Достав из рюкзака ножовку, она обнаружила изменение в шуме, отдающемся эхом. Из-за сложного звукового ландшафта Подземки трудно было определить расстояние, но она была уверена, что среди общей какофонии слышит тявканье собак. Во время предыдущих поисков она бы ушла, понимая, что зашла слишком далеко. На этот раз она сосредоточила взгляд на трубе, крепко держа ее одной рукой, а дру
гой пиля.Скрежет ножовочного полотна четко обозначил ее местонахождение, но заглушить его не было никакой возможности. Сердце колотилось, и Лейла едва замечала, как напрягаются ее мышцы. Возможно, это было самое быстрое, что она когда-либо здесь рубила, - четыре минуты работы, но ей казалось, что прошел целый час. Наконец, моргая от пота, она высвободила из рук метр медной трубы. Слишком длинный для рюкзака, ей пришлось нести его, пока она пробиралась обратно к Воронке. Все более громкое тиканье натянутого троса придавало ее движениям стремительность, но ей не нужны были дополнительные стимулы.
О нападении собаки никто не предупредил: зверь был достаточно хитер, чтобы не тявкать за несколько секунд до того, как броситься в расщелину, проделанную кабелем.
Щелкающие челюсти не успели задеть лодыжку Лейлы, как она рывком освободила ее, а зубы зацепили край резиновой подошвы ее ботинка, оторвав кусок.
Бледное, лишенное шерсти тело собаки, все еще зажатое в расщелине, напоминало червя, извивающегося в инфицированной ране. Продвижение Лейлы, зажатой трубой и рюкзаком, превратилось в скребущее упражнение на фоне разочарования и нарастающей паники.
Собака освободилась и издала рык, в котором прозвучала леденящая душу нотка триумфа. Насколько эти твари способны видеть, прожив несколько поколений в темноте, оставалось загадкой, но Лейла видела отблеск налобного фонаря в черных глазах пса и знала, что он без труда опознает добычу.
Когда собака напряглась, чтобы сделать выпад, кабель издал сильный треск, проигрывая десятилетиями длившееся состязание со своей невидящей ношей, и оборвался. Канал мгновенно наполнился пылью, и Лейла, прикрыв лицо руками, вздрогнула от ожога крошечных кусочков измельченной стали. Рычание собаки перешло в короткий скулеж от испуга.
Когда пыль рассеялась, она увидела два куска окровавленного, дергающегося мяса, белые ребра, торчащие из обнаженной красной плоти. Это было опасно завораживающее зрелище. - Шевелись! - - гаркнула она, понимая, что промедление сейчас смертельно опасно. Оторвав взгляд от расчлененной собаки, она протащила себя последние несколько ярдов до Воронки.
Когда она достигла ее, быстрый взгляд вверх показал несколько комплектов сверкающих глаз и оскаленных пастей. Единственным направлением теперь был спуск. Закинув рюкзак на спину, она затянула ремни как можно туже и просунула трубу между лопаток. Освободив обе руки, она начала спуск. Не желая отказываться от охоты, собаки разбрасывали пыль и обломки, безуспешно пытаясь преследовать ее. Лейла еще никогда не была так близко к целой стае, и голодный вой их ярости был оглушительным.
Амоксициллин, кларитромицин, доксициклин, - повторяла она про себя как мантру, перебираясь от одной арматуры к другой, постоянно опуская голову, чтобы осветить опоры. Амоксициллин, кларитромицин, доксициклин...
Коллективное рычание собак, казалось, еще больше раззадоривало их, словно настраивая на предстоящее неистовство.
Вскоре голод стаи ослабил их осторожность, и одна из них, потеряв всякий разум, бросилась на Лейлу. Фара осветила зверя в свободном падении, из зияющей пасти стекала слюна, задние лапы подрагивали. Лейле некуда было бежать, и она успела лишь отдернуть голову в сторону, когда собака столкнулась с ней. Щелчок сомкнувшихся челюстей отозвался в ухе толчком боли, а удар огромной массы выбил ноги и руки из захвата. Воронка превратилась в путаницу мерцающего хаоса, когда она и собака упали, погрузившись в ледяные объятия воды несколько секунд спустя.
Холодный шок мгновенно охватил все конечности, лишив ее всех ощущений, кроме пронзительной агонии в мозгу. Она погрузилась на несколько футов, прежде чем вернувшаяся к ней способность соображать заставила ее забиться в судорогах. Она моргнула и увидела лишь туманную пелену, освещенную водонепроницаемым налобным фонарем. Луч мерцал. Нужна обмотка. Осознание этого наконец-то побудило к действию. Выбравшись на поверхность, она втянула затхлый воздух Подземки, словно это было самое приятное, и окинула окрестности тусклым светом фары. Заметив склон из потрескавшегося бетона, она неуклюже двинулась к нему. В Редуте не было бассейнов, где можно было бы научить детей плавать. Агрисы пользовались рекой, орошавшей их поля, но для большинства малышей это было утерянным искусством.
К счастью, расстояние было небольшим, и после короткого, но бешеного плескания Лейла шлепнула рукой по влажной шероховатой поверхности склона.
Вытащив себя из воды, она упала на бок, обессиленная, но довольная тем, что медная труба все еще зажата между рюкзаком и позвоночником. Фонарь заставил ее сесть и, отцепив ремешок от головы, нажать на рычаг. В результате ровное свечение открыло вид на еще одного неопытного пловца, пробиравшегося к ней через бассейн. Собака была ранена при падении, ее передние лапы дергались, когда они цеплялись за склон, чтобы вытащить ее наполовину из воды, показывая рваный шрам на боку.
Когда Лейла поднялась на корточки, она издала несколько жалобных скулящих звуков, а ее широко раскрытые черные глаза смотрели умоляюще.
Она вытащила нож из ножен на спине и вонзила его в шею. Всегда бей в шею, сказал ей однажды Стрэнг. Если придется драться, заканчивай быстро. На шее находится самое густое скопление вен. И не останавливайся, пока не убедишься, что дело сделано. К тому времени, когда она откинулась на спинку кресла, ее рука была красной и липкой до локтя, а собака уже давно перестала скулить.
Поднявшись на ноги, она услышала сверху хор завываний.
В нем звучали пронзительные, почти скорбные нотки, и она подумала, не почувствовала ли стая, что их брат ушел из жизни. Если так, то их горе не вызвало никакого сочувствия.
- ТВОЮ ДУШУ МАТЬ! ТЫ! - - крикнула она в темные глубины Воронки, размахивая ножом для пущей убедительности.
Невероятно, но вой затих, а потом и вовсе прекратился.
Она стояла в безмолвном мраке, пока жар не исчезал из ее напряженных мышц и она не начала дрожать. Пора было искать выход.Крысы были более многочисленны в этой глубине Подземки. К тому же они были не так пугливы в присутствии людей. Каждый раз, когда Лейла останавливалась на отдых, ей приходилось отгонять грызунов, выныривающих из тени, чтобы обнюхать ее ноги. Она беспокоилась, что чем дольше она будет бродить по незнакомому лабиринту, тем смелее станут крысы. К счастью, подвал Подземки оказался гораздо менее тесным, чем его верхние этажи. Местами завалы были толстыми, но их сдерживал ряд в основном неповрежденных бетонных столбов. Большую часть времени она могла ходить прямо и периодически попадала в пространства размером с комнату или даже больше.