Когда они добрались до стены, выяснилось, что провожать их пришел мэр Флэк. - Вот черт! - - пробормотала Эйлса, устало закатив глаза, когда они поднимались по лестнице к парапету. Это было единственное открытое выражение негатива, которое Лейла видела от нее. - Он собирается произнести речь, верно?
Мэр поспешил исполнить ее предсказание, хотя его ораторское искусство было до обидного кратким. - Мы стоим на заре нового дня. - Он стоял на вершине караульного помещения с микрофоном в руках, и его усиленный голос эхом разносился по толпе. - Наши надежды восходят вместе с солнцем, мы верим в этих шестерых людей, лучших из тех, кого может предложить наш город. - Флэк протянул руку команде, выстроившейся вдоль края парапета. - Несите с собой нашу благодарность и нашу любовь, ибо вы рискуете всем, чтобы мы могли жить.
В последние слова он вложил изрядную долю задора, надеясь, без сомнения, вызвать одобрительные возгласы зрителей. Их реакция была, конечно, громкой, но направлена она была исключительно на Крестовых. Больше всего кричали имя Стэйва, хотя Ромеру и Эйлсе тоже досталось. Когда крашеры шагнули вперед, чтобы перекинуть веревки через стену, Лейла выпрямилась, услышав свое имя. Повернувшись, она увидела их в первом ряду: Кухлу со слезами, текущими по лицу, Дреша с усталыми глазами и принужденной улыбкой и Таксо с обеими руками, поднятыми в бешеном взмахе. Дреш и Кухла, должно быть, несли его по лестнице. Ей хотелось крикнуть в ответ, спросить, кто следит за Стрэнгом. Но она не могла вымолвить ни слова из-за внезапного сдавливания горла, да и не факт, что они могли услышать ее над криками толпы.
Рядом с ней Люс издала смешок, помахав группе зеленокожих агрисов. Ромер и Эйлса приветливо кивнули тем, кто называл их имена, а Стэйв стоял в невыразительном молчании, не обращая внимания на многих, размахивавших читами, которые они поставили на него. У Питта, похоже, не было ни друзей, ни семьи в толпе, и он терпел все это, склонив голову, с выпирающими в напряженной челюсти связками.
Толпа резко замолчала, когда Стейв поднял руку. - Пора идти, - сказал он команде, а затем бросил вопросительный взгляд на крашеров на вершине караульного помещения. Когда женщина с винтовкой с длинным прицелом подняла большой палец, он наклонился, чтобы взять свою веревку.
- Бежим, как только спустимся на землю, - сказал он, запрыгивая на балюстраду и натягивая веревку. - Не останавливаться, пока не скроемся из виду.
Лейла не поддалась искушению бросить последний взгляд на свою семью, опасаясь, что это может спровоцировать приступ трусости в последнюю секунду. Амоксициллин. Кларитромицин. Доксициклин. Она присоединилась к Стэйву и остальным на вершине балюстрады, веревка была туго натянута на ее руках и обхватывала верхнюю часть бедер. Обучение в этой части переправы было скудным, и Ромер кратко объяснил послушникам основы спуска по стене, сказав: - Самое главное - не упасть.
Она начала спускаться сразу же, как и Стэйв, - неуклюже и неаккуратно по сравнению с ним. И все же, несмотря на столкновения со стеной и болезненные царапины от веревки на ладонях, казалось, прошло не более тридцати секунд, прежде чем ее ноги коснулись земли. Верный своему слову, Стэйв пустился бежать по направлению к Старому городу, как только все они оказались внизу.
- Не оглядывайся, - сказала Эйлса, бежавшая рядом с ней, когда радостные возгласы толпы стихли позади них. - Это вредно для мозга. Когда ты выходишь из игры, ты выходишь из игры. Все, что имеет значение, - это переправа.
Они замедлили шаг, как только вошли в разросшиеся кварталы разрушенных домов. С детства наблюдая за этими наиболее очевидными остатками Мира, она чувствовала себя среди них странно, словно попала на одну из картинок в книгах Стрэнга. Она быстро распознала, что окружающие строения - не более чем остовы домов, выдолбленные и разрушенные до такой степени, что удивительно, как они вообще уцелели. Исчезнувшие стены открывали вид на комнаты и лестничные пролеты, где древние трубы пропускали серую воду на прогнившую мебель. На крышах и верхних этажах сидели и кружились птицы, издавая громкие тревожные крики при виде людей. Они были единственным источником звуков, не считая случайного грохота или шипения разрушающегося бетона.
Поднявшись на кучу обломков, Лейла заметила что-то под кроватью в одной из комнат нижнего этажа. Матрас провалился в заплесневелую ткань и ржавые пружины, но все же сохранил достаточно материала, чтобы отбрасывать тень на череп, который ухмылялся ей из мрака. Остановившись, чтобы перевести взгляд на пустые глазницы, она подумала, не предпочли ли они остаться под кроватью, умирая от голода, вместо того чтобы выйти и встретиться с переделанным миром.
Хотя ветераны явно бывали здесь и раньше, Лейла заметила, что они обходят дома с бдительной осторожностью, не производя впечатления скучающей рутины. Они обходили стороной все разбитые машины и держались в центре улиц, перебегая глазами от одного затененного дверного проема к другому. Они также хранили строгое молчание, общаясь только взглядами и редкими сигналами рук. Когда Люс по ошибке произнесла «ой» при виде выброшенной куклы, лежащей под качелями на детской площадке, она тут же получила от Эйлсы сильный удар по плечу.
- Заткнись! - - прошипела ветеран на ухо Люс, произнося слова со всей строгостью. В кои-то веки она не улыбалась.
На зачистку кварталов ушло около часа, и Стэйв повел их через заросли высокой травы к месту, которое Лейла приняла за развалившуюся дорожную развязку. Беспорядочная масса развалившегося бетона и тротуара занимала большую площадь, представляя собой непривлекательный пейзаж, изобилующий затененными расщелинами и впадинами. Подняв взгляд от беспорядка, Лейла увидела куполообразное здание, возвышающееся сквозь дымку примерно в миле от нее. Это было самое высокое и впечатляющее сооружение из всех, что они видели до сих пор, что заставило ее задуматься о его назначении. Но, увидев, как Стейв поднял кулак, чтобы они остановились, она поняла, что сейчас не самое подходящее время спрашивать.
Стэйв подозвал Ромера и Эйлсу, и все трое опустились на землю, прижавшись друг к другу. - Должен же он был когда-то упасть, - сказала Эйлса, негромко произнося слова, когда она повернула голову к рухнувшему перекрестку.
- Это произошло недавно, - сказал Ромер. - Может, еще не привлекло птенцов. Обходить его стороной означает провести здесь еще один день.
Лейла наблюдала, как Стэйв окинул перекресток долгим оценивающим взглядом. - Посмотрим поближе, - решил он. Остановившись, он повернулся к трем послушницам и приложил палец к губам, после чего двинулся вперед.
По мере приближения к перекрестку темп их движения заметно замедлился: Стэйв и ветераны двигались с повышенной осторожностью. Лейла подражала им, внимательно вглядываясь в каждый затененный уголок и ржавые развалины. Она задавалась вопросом, если птицы молчат, то это очень важно. Раньше их проход через жилые дома сопровождался непрерывным тревожным воем. Теперь же ничего не было слышно. Среди обломков она не заметила ни крыс, ни других тварей.
Кормщики охотятся на все, что кровоточит, сказала им Эйлса еще в деревне.Если, конечно, они смогут их поймать. В мою первую поездку здесь еще водились одичавшие собаки и кошки, да и крысы тоже. Сейчас их не так много.