Лейла сморгнула слезы, глядя на едкий дым, стелющийся по реке, и увидела, как огонь поглощает доки. Контейнеры не горели, а превращались в почерневшую шелуху, когда инферно съедало их содержимое. - Все эти люди... - сказала она.
- Лучше сгореть, чем быть съеденным. - Эйлса опустилась на доску, обвисшую от напряжения и отчаяния, глядя на бессознательную фигуру Питта. - Или превратить.
19
- Думаю, у нас есть около половины. - Эйлса подняла взгляд от содержимого своего рюкзака, на ее лице отразилось мрачное согласие. Лишенные возможности распределить груз между членами команды, они были вынуждены оставить значительную его часть у себя. - Включая все медикаменты, так что это уже кое-что. Но технари будут недовольны.
- Ничего не поделаешь, - сказал Стэйв. - Возвращение с чем-то всегда лучше, чем без ничего.
Он направил лодку вниз по реке, следуя за изменчивым приливом. Когда над берегами забрезжил рассвет, он повернул к берегу. Лейла спросила, можно ли идти домой по реке, но Эйлса сказала, что она отклоняется от Редута на несколько миль. К тому же, судя по усиливающемуся рокоту маленького дизельного двигателя, горючее скоро закончится.
Услышав мычание Питта, Лейла плотнее обмотала брезент вокруг его шеи. За ночь он начал дрожать от лихорадки, кожа, покрытая капельками пота, становилась все бледнее с каждым часом.
- Как долго? - - спросила она у Эйлсы. - Пока он...
- Неизвестно. Иногда они умирают. Иногда нет. Иногда они обращаются. Иногда нет. И нет способа узнать, какой именно. Что бы ни случилось, то, что ты делаешь, не является добротой. - Она уже говорила это однажды, прикоснувшись к своему пистолету, чтобы прояснить смысл. В ответ Лейла подсела поближе к Питту, водя водой по его лбу и успокаивая его в редкие моменты бодрствования. Сейчас он казался намного моложе, его лицо напрягалось от страха во время коротких приступов осознания. С появлением дневного света Лейла заметила, как изменился цвет его глаз: радужная оболочка приобрела желтый оттенок. Его волнение усилилось, когда солнце поднялось над горизонтом, но он успокоился, когда Лейла подняла брезент, чтобы накрыть его.
- Пить... - прохрипел он, когда дрожь утихла. Его глаза, казалось, светились под брезентом, когда он с мольбой смотрел на Лейлу. - Пить хочу...
Она поднесла свою флягу к его губам, но он успел сделать лишь несколько глотков, прежде чем захлебнулся. Он не хочет пить воду, поняла она, наблюдая, как страх вновь овладевает им. Некоторое время он плакал, прежде чем успокоиться, но на этот раз не впал в оцепенение. Сглотнув, Питт перевел свой неестественный взгляд на Лейлу и обратился к ней с ровным, контролируемым хрипом: - Я вижу... как твоя кровь течет... в твоих венах. Это почти... красиво.
Она начала отступать, но он поймал ее за запястье, двигаясь слишком быстро, чтобы она могла видеть. Ее рука метнулась к револьверу, но остановилась, когда он снова заговорил. - Ты знаешь... что нужно сделать. Я бы предпочел, чтобы это была... ты. Если это... ХОРОШО.
Лейла сдержала прилив гнева и отвела взгляд. Это несправедливо! Постыдная трусость вернулась с новой силой, побуждая ее вырвать руку из его хватки и сказать Эйлсе, чтобы она позаботилась об этом. Но она не сделала этого.
- Хорошо, - сказала она.
Питт издал звук, в котором человеческий вздох смешался с чем-то более гортанным и животным, отпустил ее запястье и опустился на нос лодки. - Ты когда-нибудь... вернешься... на Речник, - сказал он, и каждое слово теперь звучало как нечленораздельное мычание. Лейла не могла понять, было ли это потому, что у него росли зубы. - Не забудьте... сказать им... Питт сказал, что они могут... все пойти и трахнуть себя ржавым ножом.
- Я им передам, - сказала она, заставив себя улыбнуться. Потянувшись за револьвером, она поднялась на ноги и наклонила брезент, чтобы солнце не попадало на него.
- Вот, - сказала Эйлса, извиняюще поморщившись, и сунула ей в руку бластер Питта. Нужно было беречь хорошие патроны.
Лейла была благодарна Питту за то, что его сознание вновь померкло, когда она направила оружие на его голову. Вместо того чтобы снова погрузиться в бессознательное состояние, он начал дергаться и биться в судорогах, его тело издавало треск и хруст, свидетельствующие о трансформации конечностей. Увидев, что его руки превратились в бледных извивающихся «пауков, - а пальцы удлинились до колючек, Лейла оттащила брезент в сторону и выстрелила ему в голову.
К тому времени, когда Стэйв пришвартовал лодку у сильно заросшего берега, уже совсем светало. Выбравшись на берег, он привязал кормовой канат к дереву. - Она может кому-нибудь понадобиться, - сказал он в ответ на пытливый взгляд Лейлы.
- Курс домой? - спросила Эйлса. Они сгрудились в тесную кучку, переговариваясь шепотом и бросая постоянные взгляды на деревья, теснившиеся на берегу. Лейле не нужно было объяснять, что возвращаться тем путем, которым они пришли, нет никакой перспективы.
- Следы, - сказал Стэйв.
- Слишком прямые. И они ведут нас мимо нефтеперерабатывающего завода. В прошлый раз, когда я был рядом с ним, там было довольно много кормщиков.
- Теперь не будет. - Он кивнул в сторону Харбор-Пойнт, где над деревьями поднимался столб дыма - темное пятно на небе, не подающее признаков истончения. - Большинство из них будут заняты.
- Я и раньше видел, как рушатся здания, но не так. Слишком быстро. Как будто им помогли.
О Роза, ты больна... Лейла не знала, почему она ничего не сказала о женщине, читающей стихи. Может, они бы посмеялись над ней. Пропавшая книга и стихотворение, которое она услышала в пьяном виде, казались ей нелепыми связями. Но пока она продолжала размышлять над тем, как мудро высказаться, двое ветеранов уже начали движение.
Выбравшись из-за деревьев, Стейв направился через ряд открытых полей. Лейла была рада, что он не заставил их бежать. Баллоны Люс становились все более тяжким бременем, навевая мысли о том, чтобы бросить один из них, а то и оба. Вид разлетающейся на куски головы Питта развеял искушение вспышкой ненависти к себе. Она заслужила эту боль и даже больше.
Поля в конце концов уступили место любопытному ландшафту из низких волнистых холмов, где трава местами была высокой, а местами - короткой. Повторяющиеся склоны и неглубокие овраги казались неестественно утрамбованными, поэтому ориентироваться на местности было и неприятно, и нервно. - Странная страна, - заметила она во время остановки на отдых.
- Поле для гольфа, - сказала Эйлса, кивнув на возвышающуюся над землей насыпь. Присмотревшись, Лейла различила под пеленой зелени какое-то транспортное средство - приземистую машину с маленькими колесами, почти как у детского картинга. - Люди, которым нечем было заняться, приходили сюда и били палками маленькие мячики, - пояснила Эйлса. - И катались на них между лунками, чтобы не ходить пешком. И стоило им это целое состояние.
Лейла читала о гольфе и других странных играх, в которые играли во времена мира, но всегда находила их настолько далекими от своего опыта, что они казались ей выдумкой. Но, глядя на эти просторы пахотной земли, отданные под что-то столь несерьезное, масштаб изменений, вызванных Кормлением, поразил ее с новой силой.
- Сколько людей жило тогда? - - спросила она. - Ты знаешь?
- Очень много, - ответила Эйлса. - Миллиарды. Но лишь немногие из них играли в гольф.
- Восемь с половиной миллиардов, - сказал Стэйв. - Так много, что некоторые ученые опасались, что мы прогрызем себе путь через весь мир. А потом появились кормщики и сделали это за нас. - Он сделал последний глоток из своей фляги. - Пора двигаться.