Вскочив на ноги, она вытерла глаза и обнаружила, что находится в подвале одна. Эйлса и Стэйв исчезли, как и их снаряжение. Меня оставили? удивилась Лейла. Возможно, ее нытье прошлой ночью убедило их, что она больше не стоит того, чтобы с ней возиться. Но зачем тогда музыка?
Натянув рюкзак, она достала револьвер и направилась к лестнице. Дверь была не заперта, кухня тоже пуста, но музыка звучала громче и доносилась из передней части дома. Напряжение спало, когда она вспомнила о рояле в большой комнате с кожаными диванами. Тем не менее, пробираясь по коридору, она держала пистолет двумя руками. Когда она вошла в зал, музыка прекратилась, и Стэйв поднял бровь от рояля.
- Наконец-то она появилась, - сказал он. - Думал, ты проспишь весь день.
- Надо было меня разбудить, - сказала Лейла.
- Выглядело так, будто тебе нужен отдых. А путь сегодня не особенно длинный. Еще одно убежище, и мы всего в полудне пути от дома.
Спрятав револьвер, Лейла оглядела комнату. - Где Эйлса?
- Обшаривает дом через дорогу в поисках чего-нибудь стоящего.
- Сама?
- Как она хотела. Кроме того, за все годы, что мы сюда приходим, мы ни разу не нашли ни в одном из этих домов кормщика. Всегда думал, будто у них отвращение к запаху денег.
Вдруг все изменилось, решила Лейла, наблюдая, как он вновь сосредоточился на пианино. Слабая улыбка на его губах выдавала знакомое чувство, как и то, как его пальцы перебирали клавиши. Он выстукивал другую мелодию, замысловатую и быструю, но тоже знакомую.
- Моцарт, - сказала Лейла. - Верно?
- Верно.
- Я думала, ты солдат.
Его улыбка немного расширилась, когда он продолжил играть, а мелодия перешла в нечто более зловещее. - Я был призывником. Есть разница.
Лейла никогда не разбиралась в музыке, несмотря на попытки Кухлы научить ее, но в Искусстве она слышала достаточно, чтобы распознать истинное мастерство. Она подумала, что нынешняя мелодия может быть Бетховена, но не была уверена.
- Ой! - сказал Стэйв, ударив по клавише. Лейле она не показалась плохой, но у него явно был более проницательный слух. - Я постарался настроить инструмент, но она уже старая. Удивительно, что струны не лопнули много лет назад.
Он продолжал играть, и Лейла на некоторое время оставила его в покое. Опустившись на один из диванов, она уселась поудобнее, позволяя музыке омывать ее. Иногда она делала это дома, сидя на крыше и слушая звуки виолончели Кухлы, доносящиеся до нее.
- Где ты этому научился? - - спросила она, когда пьеса подошла к концу.
- Сначала у мамы. Отработал десять тысяч часов и получил стипендию в музыкальной школе. - Он сделал паузу, отстучав серию легких нот, а затем продолжил более бодрым тоном. - Там я встретил Рехсу. Она изучала литературу. Я не преувеличиваю, когда говорю, что она была самым умным человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Она могла изучать что угодно и преуспевать в этом. Физику, медицину. Что угодно. Но она выбрала книги. - Слова, любовь моя, - говорила она мне. - Вот где кроется истинная сила. - В середине первого семестра в новостях заговорили о необъяснимых нападениях зверей. Потом заговорили о массовых убийствах. Потом о городах, погружающихся во тьму. Потом о целых странах. Вскоре мы оба оказались в военной форме.
- Она была там, в Корпоративном перекрестке. Она была той, кто добрался с тобой до Редута. - Лейла пошевелилась, чувствуя себя неуютно, несмотря на мягкость дивана. - Мне жаль. За то, что потерял ее. Наверное, это было... тяжело.
Стейв посмотрел на нее, нахмурив брови.
- Я не умею говорить, - сказала она.
- Думаю, ты справляешься, если принять во внимание все обстоятельства.
Все встало на свои места, каждая спица колеса была направлена его рассказом. Более того, когда он рассказывал о своей жене, у него было такое выражение лица. Это был человек, все еще влюбленный. - Наверное, Рехса знала поэзию? - - спросила она. - Если она изучала литературу, я имею в виду.
Он снова улыбнулся, а пальцы возобновили свой мелодичный ход по клавишам. - О да. Ей больше нравилась романтическая, чем современная.
- Как Уильям Блейк? Он ведь был романтиком, не так ли?
Стейв перестал играть, его улыбка исчезла. - Его относят к романтикам, - сказал он, голос стал беззвучным. - Но Рехса всегда говорила, что он заслуживает отдельной категории: - Мистический теологизм. - Это должно было стать основой ее диссертации: как уникальность его голоса и видения не поддается категоризации.
- Больная роза, - продолжила Лейла. - Может быть, это ее любимое произведение? Думаю, она была в той книге, которую она взяла в библиотеке Спарк-Тауна. Забавно, но я слышала, как женщина декламировала ее в Харбор-Пойнте за несколько часов до того, как все пошло прахом. Не успела как следует рассмотреть ее лицо. А жаль.
Стейв вздохнул, его палец опустился на одну клавишу. На этот раз она смогла расслышать его диссонанс, сухой треск старого шпагата.
- Она ведь не умерла здесь, верно? - Лейла поднялась на ноги и подошла к роялю, глядя на него сверху вниз. - Ее укусили, и ты не смог ее убить. Вот почему вы раньше не пересекались. Ты знал, что если дело дойдет до этого, ты не сможешь сделать то, что я сделала для Питта.
Стейв ничего не сказал, продолжая нажимать на ту же клавишу, его ритм был медленным и ровным.
- Спарк Таун, - сказала Лейла, подойдя ближе. - Харбор-Пойнт. - Это была она. Не знаю, как она туда попала, но, попав, она могла бродить здесь по своему усмотрению. Чего я не понимаю, так это беты. Такое впечатление, что они работают с ней, но нам сказали, что такого не бывает. Есть какие-нибудь мысли?
Он продолжал нажимать на одну и ту же клавишу, пока она не хлопнула рукой рядом с его рукой, и в комнате раздалось эхо перекрывающихся нот. Стейв молчал, пока звук не затих. - Я не знаю о бетах, - сказал он. - Я не знал... во что она превратилась. Но да, ее укусили, а я... не смог. Она умоляла меня... - Он замолчал, покачал головой, закрыл глаза и тяжело сглотнул. - Я просто не мог.
- Но ты знал, что она обратилась. Ты пришел сюда, чтобы искать ее. Вот почему ты заставил нас пойти на завод. Вот почему ты настоял на том, чтобы проверить Искроград.
- Я оставил ее, пока она умирала. - Стейв открыл глаза и уставился на Лейлу. Она никогда не ожидала, что этого человека можно назвать жалким, но сейчас он был именно таким, и даже больше - виноватым трусом, молящим о понимании. - Я не мог смотреть на нее...
Он запнулся, когда Лейла быстро выхватила револьвер и прижала ствол к его лбу. - Ромер мертва из-за тебя. Харбор-Пойнт...
- Я не знал, что это случится. - В его немигающем взгляде она не увидела страха, только потребность понять его слабость. - Я не знал, что она проникла внутрь. Но ты права. Это все на моей совести.
Убей его, и я не вернусь домой, подумала она, все еще не убирая палец с курка револьвера. Это был спорный вопрос. Кто знал, какие еще ошибки он совершит в поисках своей жены? И что он собирался делать, когда найдет ее?
- Я видела тебя у Велны, - сказала она. - Что ты купил?
Он снова улыбнулся, и она почувствовала искушение пристрелить его только за это. - Кое-что, что смоет все мои грехи, Лейла, - сказал он.
Она вздрогнула, услышав звук поднимаемой с бокового окна доски. Вернулась Эйлса. - Она ведь не знает? - - шепотом спросила она у Стейва, в ответ получив дробное покачивание головой. Когда она убрала ствол револьвера, на его коже остался красный круг. - Так держать. С этого момента больше никаких глупостей. Мы просто вернемся домой. Понятно?