- Рехса!
Лицо Эйлсы дернулось вверх от крика Стэйва, и в тот же момент оно изменилось. Лейла услышала скрежет костей и хлюпанье сухожилий, когда плоть обретала черты Рехзы.з Подумай об этом, Лейла, - сказал Питт во сне, и теперь она поняла, почему. Вот как она попала в Спарктаун и Харбор-Пойнт. Вот почему стражники не узнали ее.
Рехса присела, а затем выпрыгнула из воды, увлекая за собой Лейлу. Она вскрикнула от боли, когда они приземлились на крышу грузовика, но закрытое горло не позволило ей издать ни звука. Не желая пока позволить ей умереть, Рехса немного ослабила хватку, пристально вглядываясь в серые, красные глаза Стейва.
- Он умирает, - сказала она, и Лейла почувствовала, как ее хватка снова сжалась. Черты лица Рехсы снова изменились, когда она подтащила Лейлу ближе: безупречная маска красоты превратилась в покрытую венами звериную маску. - Это ты сделала? Что ты сделала? - Лейла почувствовала, как верхняя часть позвоночника сжалась, и ее снова затрясло, точно тряпичную куклу в лапах разъяренной собаки. - Что! Сделала! Ты! Сделала?!
- Рехса. . .
Тряска прекратилась при звуке жалобного стона Стэйва. Лицо Рехсы вернулось к человеческому облику, и она снова повернулась к нему с обеспокоенными глазами.
- Цианид, - сказал ей Стэйв. - Мы все... теперь носим его...
Выпустив вопль ярости, Рехса шлепнула Лейлу на крышу грузовика. - Я собиралась обратить тебя, - сказала она и отпустила хватку, оставив Лейлу ошеломленной и задыхающейся. - Теперь я просто брошу тебя своим собакам.
Затуманенными от боли глазами Лейла смотрела, как она разбивает замок на цепях Стейва, разрывая их, словно кусок хрупкого картона. Она поймала его, когда он упал, и опустилась на колени. - Глупый, глупый человек, - сказала она, проведя рукой по его вздрагивающему лбу. - Не волнуйся, любовь моя. Я спасу тебя. Дар лечит все.
Лейла содрогнулась от инстинктивного отвращения при виде зубов, торчащих изо рта Рехсы, - зазубренных шипов, больше похожих на металл, чем на кость. Притянув Стэйва к себе, она вонзила их ему в шею. Заметив, что ее глаза закрылись в явном блаженном единении, Лейла заставила свое тело двигаться. Удивительное, но радостное осознание того, что она может двигать ногами, позволило понять, что позвоночник все-таки не был сломан. Ей удалось перевернуться на спину и ухватиться за край крыши грузовика. Сколько минут осталось? Пять? Одна? Уверенность в том, что очень скоро ей будет лучше оказаться под водой, заставляла ее двигаться. Пальцы вцепились в край крыши, и она потащилась к краю.
Громкий гортанный звук, похожий на кряхтение, заставил Рехсу вздрогнуть, едва не вырвав руки. Он был похож на возглас отвращения ребенка, попробовавшего что-то ужасное, но сильно усиленный. Лейла хотела проигнорировать его и продолжить ползти, но поняла, что должна посмотреть.
Рехса отступила от Стэйва, ее идеальное лицо было красным от рта до подбородка. Она смотрела на его тело, лишенное всякого движения, со смесью ужаса и обвинения. - М... - заикаясь, пролепетала она, смахнув с губ брызги, слишком темные, чтобы быть кровью. - Меркурий...
Огромный гул взрыва сотряс здание, что стало удивительно подходящим аккомпанементом к внезапным конвульсиям, охватившим Рехсу. Она перевернулась на крыше грузовика, и с каждым вздрагиванием из ее рта вырывалась струйка черной жидкости. Лейла подумала, что она кричит, но не могла понять, что за шум бушует за стенами этого здания. Он напоминал гром, смешанный с визгом миллиона кошек, и за каждым взрывом следовал удар вытесненного воздуха. С потолка посыпалась пыль, а также несколько крупных обломков. Тем не менее Лейла не могла сдвинуться с места, не могла избавить себя от необходимости наблюдать за кончиной Рехсы.
Самые бурные реакции уже улеглись, и она лежала на спине. Из ее рта продолжала течь черная струя, меняя форму лица. Скулы вздулись и расслабились. Подбородок стал узким, затем широким. На мгновение Лейла снова увидела Эйлсу, затем Ромера, за которым быстро мелькали другие, которых она не узнавала. Сменяющийся парад лиц резко закончился, вновь превратившись в нечеловеческий, хищный образ, когда спина Рехсы выгнулась в последний раз. Ее позвоночник переломился с громким треском, после чего она упала, сломанная и неподвижная. В ней исчезла вся жизнь, и остатки человеческого облика, которым она притворялась, улетучились. Ее кожа истончилась и стала полупрозрачной, обнажив искаженный череп. Он мало чем отличался от гамма-черепа: удлиненные зубы и выдающаяся вперед челюсть, глазницы больше и овальнее, чем казалось естественным. Еще не перебравшись через край в воду, Лейла поняла, что Стейв был прав. Эта тварь была имитацией Рехсы. При всех своих замыслах и притязаниях, в конечном счете, оно хотело только питаться.
26
Лейла нырнула под стальную дверь и оказалась в дыму. Вода забила фильтры маски, заставив ее снять ее и терпеть едкие, маслянистые миазмы. Кашляя, она выдула столько жидкости, сколько смогла, и надела маску, втянув в себя воздух, в котором еще сохранялся оттенок сгоревшего топлива. Оглядевшись вокруг, она увидела, что во все стороны от нее простираются потоки воды в клубящихся облаках. Согласно запомненному ею плану нефтеперерабатывающего завода, самый прямой путь к Редуту лежал направо. Пока она продиралась сквозь воду, различные боли разгорались в ярости, и самая острая из них отдавалась в правой руке. Подняв ее, она обнаружила, что та распухла и покрылась синяками. По тому, как мучительно пульсировали все пальцы, кроме большого и указательного, она поняла, что остальные, скорее всего, сломаны.
От боли и усталости она несколько раз упала, прежде чем выбралась из воды. Оказавшись наконец на твердой земле, она позволила себе небольшую передышку, пока яркий всплеск пламени в клубящемся дыму не заставил ее перейти на бег, спотыкаясь. Увидев впереди полыхающие деревья, Лейла свернула влево, а затем сделала это еще раз, когда огонь быстро распространился. Позади нее предсмертная агония нефтеперерабатывающего завода приобрела почти оркестровое величие. Высокие звуки пылающих газов, проникающих через огромную систему труб, дополняли грохот взрывающихся резервуаров и зданий. Когда она бежала, спотыкаясь от страха, к этой уродливой симфонии присоединился нарастающий рев горящей растительности.
Огонь, рыча и хищно рыча, преследовал ее по спине. Она бежала по лесу, перепрыгивая препятствия и уворачиваясь от веток. Несколько раз заросли впереди оказывались слишком густыми, чтобы в них можно было ориентироваться, и ей приходилось обходить их. По краям ее зрения мелькали угольки, похожие на светлячков, а жар был таким сильным, что она удивлялась, почему кожа не покрывается волдырями. Затем сквозь клубящуюся дымку она увидела широкую полосу тротуара. Бросившись к нему, она споткнулась на опушке леса и покатилась по твердой, потрескавшейся поверхности. Поднявшись на ноги, она бросила взгляд на ад, сжигающий деревья, - стену пламени высотой в двадцать футов, яркую на фоне черного неба. Увидев, как от тротуара поднимается пар, когда он начинает закипать, она повернулась и побежала дальше.
По мере того как жар рассеивался, напряжение давало о себе знать, и она замедлила шаг. Остановившись, Лейла осмотрела окрестности и обнаружила, что перед ней огромная парковка. Разбросанные ржавые обломки окружали огромное здание, построенное, казалось, полностью из стекла и стали. Строение раскинулось на несколько акров, большинство его окон были разбиты или исчезли, а в центре возвышался купол, который она помнила с того первого часа, проведенного за стенами. Когда-то он, должно быть, ярко сиял на солнце, но теперь его изогнутые балки были голыми и покореженными. Над тем, что, по ее мнению, являлось главным входом, висела высокая вывеска: Highpoint Mall. Один взгляд на мрачный интерьер сразу же отбил у Лейлы охоту заходить внутрь, и она, обогнув здание, стала держаться от него на расстоянии. Дым скрывал большую часть того, что находилось за его пределами, но она могла различить знакомые силуэты доходных домов. Она была ближе к дому, чем думала.