— Прости, что меня не было рядом с твоим возвращением, — сказала Лейла Дрешу. — Теперь люди глазеют на меня. Мне это не нравится.
— Все в порядке. — Он подошел к ней, и Лейла почувствовала на себе тяжесть его взгляда. — Там много разочарованных. Никаких выигрышей, если все вернутся. Одно время я думал, что будет бунт.
— Все? — Она повернулась к нему, обнаружив подтверждающую ухмылку, но ту же тяжесть во взгляде.
— Не видел ни одного кормщика. Нехна не могла в это поверить. Кстати, твой огонь все еще горит яростно. Задыхаться от дыма было самым страшным во всем переходе. Нам приходилось почти все время надевать маски. По их подсчетам, задымлена примерно треть Старого города. Вероятно, это объясняет отсутствие кормщиков.
— Там еще много спящих. Они переберутся сюда, когда огонь выгорит сам.
— А это значит, что мы должны максимально использовать то время, которое у нас есть. Отправиться дальше. С исчезновением Харбор-Пойнта нам нужно найти другие поселения, с которыми можно торговать.
Она услышала в этих словах смысл, окрашенный более жесткой нотой, чем ожидала. Это прозвучало почти как осуждение или разочарование.
— Я сказала Нехне, что с меня хватит, — сказала она. — И я говорила серьезно.
— Ты знаешь кое-что. Узнала там такое, чего никто не знал раньше...
— И все это в отчете. Посмотри видеозапись.
— Я смотрел. Мы все смотрели. Альфы, которые могут менять облик... — Он вздохнул и покачал головой. — Сейчас там все спокойно, но ты права, это ненадолго. Чтобы не допустить их, нам понадобятся все.
— Не пускать их, — тихо повторила она, не в силах сдержать едкое пренебрежение в голосе. — Настоящая проблема этого города не в этом, Дреш. Может быть, ты сможешь не пускать плохие вещи. А может, и нет. Но ты точно не сможешь остановить гниение изнутри. Однажды стены рухнут, и не Кормщики будут их разрушать. Единственное, что нас спасет, — это перестать жить в тюрьме.
— И как же мы это сделаем? Нам нужны стены, иначе мы умрем. Это просто факт.
Только до тех пор, пока кормщики на свободе. Она не сказала этого, как не сказала и многого другого во время совещания. Она рассказала им все о Спарк-Тауне и Харбор-Пойнте, о Стэйве и Рехсе, особенно о своей власти над теми, кого она называла низшими породами, и о своей особой способности распознавать лица. Но когда речь зашла о Рианне, она ничего им не сказала. Поначалу она и сама не знала почему — просто смутное беспокойство, которое переросло в ясность, когда прибыл мэр Флэк. Он настоял на личной аудиенции с ней, сидел за столом, крепко сцепив руки, и сосредоточенно хмурил брови. Но это была маска, фасад испуганного и по большей части заинтересованного в себе человека. Она видела это по тому, как его глаза, нервные и настороженные, скользили по ее лицу, и чувствовала запах его пота. Она недоумевала, как несколько дней во Внешнем мире могли так обострить ее чувства, но не сомневалась в том, что они ей подсказывали. От него несло страхом. Его вопросы тоже не отличались особой проницательностью: в основном их интересовало, если она абсолютно уверена, что от Харбор-Пойнта ничего не осталось, и правдивость тревожных новостей о способностях Рехсы. Когда он ушел, у нее не осталось сомнений: Такому человеку, как он, нельзя доверять историю Рианн. Но кому же тогда?
— Я слышал от знакомых Люс, — сказал Дреш, прервав, как она поняла, затянувшееся молчание. — Ее сестра родила ребенка. Девочка. Все в порядке и здоровы. Они просили еще раз передать спасибо.
Лейла только кивнула. Прежде чем согласиться на беседу, она сначала настояла на том, чтобы поехать домой и передать Таксо амоксициллин. После этого был визит в Агроузел Двенадцать Б. Уна, хотя и была младше Лейлы всего на год, казалась болезненно юной, ребенком с нелепо раздутым животом. Но известие о смерти сестры она перенесла на удивление стойко, лишь несколько раз прослезилась, когда Лейла передала ей баллон с закисью азота. Она не стала расспрашивать о подробностях, за что Лейла была ей благодарна.
— На следующей неделе Флэк объявит еще один отбор, — сказал Дреш. — Буду очень рад видеть тебя там.
На ее губах промелькнули разные реплики, но ни одна из них не была приятной. Глядя на его осуждающее, но все еще искреннее лицо, она подумала, не повзрослел ли он за время ее отсутствия. — Я подумаю об этом, — пробормотала она, утомленная перспективой очередного спора. В этом не было смысла. — Спасибо, что принесли книги.