Когда с супом было покончено, двери в задней части кафетерия снова распахнулись, и в помещение хлынул удушливый запах жареной курицы.
— К черту все это, — сказал один из кандидатов, поднимаясь на ноги. — Одежда и обувь останутся у меня? — обратился он к Крестовым. Получив пренебрежительный взмах от Нехны, он бросил жалостливый взгляд на Лейлу и остальных, после чего целеустремленно направился к выходу.
Вид цыплят, сопровождаемых мисками с жареным картофелем и пареной морковью, заставил Лейлу последовать примеру Дреша. Она легла на подстилку лицом к стене, утешаясь лишь тем, что урчание живота Бранна было еще громче, чем ее. Некоторое время большой агри поддерживал непрерывный разговор, заваливая их различными вопросами. В основном они соглашались отвечать, но со временем, когда вопросы Бранна превратились в короткое, рассеянное бормотание, их перестали беспокоить. К тому времени, когда пир Крестовых закончился, он совсем замолчал. Исчезающий скрежет стульев и стук убираемых тарелок заставил Лейлу открыть глаза и увидеть, как он торопливо обшаривает столы в поисках объедков. Вернулся он разочарованным, поскольку их мучители были щепетильны в вопросах уборки.
— Могли бы хотя бы воды дать, — проворчал он, опускаясь на свою подстилку.
— Воды бы сейчас не помешало, — согласился Люс. — А вот большая тарелка козьего карри была бы лучше. — Она перевернулась на спину, лицом к Бранну, положив голову на руки и покачивая скрещенными лодыжками. — Вы когда-нибудь пробовали карри Миши? Что эта женщина может сделать с несколькими специями... .
— Заткнись, Люс. — Вспышка гнева в глазах крупного мужчины заставила Лейлу задуматься, а так ли он мил, как она утверждает.
— И лепешки. — Люс вздохнула. — Приправленные кориандром и чесноком. А еще это вино из бузины. По словам моей матери, оно ничуть не хуже, чем все мирное...
— Заткнись! — На шее Бранна выступили вены, он сжал челюсти, а голос зазвучал на опасно низкой ноте.
— Этого было мало, не так ли? — Люс издала небольшой смешок и перевернулась на спину. — Всем спать на легке. Иначе вы можете проснуться от того, что вот этот человек пытается отгрызть вам руку.
7
Сон пришел на удивление быстро, несмотря на периодически возникающие спазмы боли, вызванной голодом. Лейла полагала, что сон вызван сочетанием пустого живота и событий предыдущего дня. Он не мучил ее месяцами, но теперь пришел с новой ясностью. Торн на стене, перед тем как спрыгнуть. Самым любопытным в этом сне было то, что Лейла не присутствовала при его возникновении. Она только слышала об этом от крашеров. Однако какой бы садист ни таился в глубинах ее воображения, он умел придумывать убедительные детали.
На Торне была его любимая куртка из черной и белой кожи — та самая, которую она разодрала на части, чтобы достать из Подземки остов. Рукава были погрызены крысами, поэтому он обрезал их, открыв жилистые, покрытые татуировками мышцы рук. Его волосы, короткие сзади и по бокам, но длинные сверху, развевались на сильном ветру. Час был поздний, небо безлунное, а Старый город в темноте превратился в абстрактную зазубрину. Торна всегда завораживал этот деградирующий городской пейзаж, и он часто приходил сюда, чтобы часами смотреть на него, пока крашеры не прогоняли его.
— Возвращайся домой, — сказала Лейла, как всегда.
— Я не могу, — ответил он, как всегда. — Разве ты не слышишь их, Лейла?
— Кого слышу?
Он повернулся к ней, его лицо, частично покрытое тенью, было более угловатым, чем у брата, но глаза были намного старше. — Ты знаешь, кто. Они взывают ко мне. Ко всем нам. Не знаю, почему мы так стараемся не отвечать.
— Торн...
И тут он прыгнул, как всегда. Без преамбулы. Никаких напутственных слов. Он просто положил руку на верхнюю часть балюстрады и перепрыгнул через нее. И исчез в одно мгновение. Здесь все никогда не заканчивалось. Ее внутренний садист не позволил этого сделать. Через мгновение послышались крики и нечеловеческое рычание, а затем звуки разрываемой плоти и ломающихся костей. Это было еще одно жестокое измышление. Крашеры видели, как он некоторое время дергался, прежде чем лечь неподвижно. По традиции, того, кто решил перебраться через стену, не возвращали ни живым, ни мертвым. Поэтому они просто оставили его там. Утром его тело исчезло.
— Кормщики иногда подходят к стене по ночам, — объяснил один из крашеров. — Раньше мы их отстреливали, но сейчас нам не хватает патронов.