— Сюда, — сказал Ленокс, взваливая на плечи рюкзак и уверенным шагом направляясь в лес. — До реки около мили.
Пока они бежали, Лейла боролась с искушением рвануть вперед. Команды должны держаться вместе. Дельф только-только мог поддерживать приличный темп, и, несмотря на то что он лидировал, она знала, что Ленокс не умеет бегать на дистанции. Что касается Геллы, то она с самого начала шла позади, постоянно заставляя их сбавлять темп. Выйдя из леса, они попали на ряд полей, покрытых редкой травой. На земле виднелись исчезнувшие борозды — когда-то здесь занимались земледелием, но агрисы давно бросили эти земли.
— Раньше они орошали их водой из реки, — пояснил Дельф, напряженно задыхаясь. — Мой отец работал на насосных станциях. Это было еще до того, как построили дамбу и водохранилище. После этого почва высохла.
— Так вот для кого ты это делаешь? — ответила Гелла, задыхаясь. — Твой отец?
— Не-а. Старый хрен сдох много лет назад. Я делаю это для себя. Всегда хотел увидеть Внешний мир, понимаешь?
Гелла издала вздох, пытаясь пренебрежительно рассмеяться. — Тогда у тебя, наверное, голова трещит.
Они добрались до реки после десятимильной пробежки. Лейле она показалась тяжелой, в основном благодаря рюкзаку. Он был не таким тяжелым, как тот, что она несла во время испытания на выносливость, но она знала, что с течением дня нагрузка на нее будет возрастать. Ее утешало состояние товарищей по команде: все они, пошатываясь, остановились на краю склона из потрескавшегося бетона. Хуже всех пришлось Гелле: она упала на колени и задыхалась, словно ее вот-вот стошнит. Однако ее тело не желало расставаться с теми скудными запасами, которые оно хранило.
— Надо идти туда, — сказал Ленокс, кивнув влево, где широким изгибом тянулся искусственный каньон. Он был сухим, если не считать узкого русла серой воды, проходящего через его центр. — Он ведет к Бониарду, и он плоский. Так легче бежать.
— А почему не прямо? — сказал Дельф, кивнув на противоположный берег, на лице которого выступили капельки пота. В отличие от полей, которые они пересекли, здесь все постройки заросли, остатки складов и жилых корпусов были брошены, когда агрисы уехали.
— Кормщики, — сказала Лейла. — Здесь много мест, где можно спрятаться. — Он прав. Мы идем вдоль реки. — Затянув ремни на рюкзаке, она начала спускаться по склону.
— Мне нужно еще немного времени, — позвала ее Гелла.
— Тогда самоликвидируйся и перестань нас тормозить, — огрызнулась Лейла. Она спустилась по склону бегом, не желая замедляться. Вскоре она услышала шарканье и напряженное дыхание тех троих, которые пытались ее догнать.
Они прошли около мили вдоль реки, прежде чем Дельф окликнул их. — Подождите!
— Мы сможем отдохнуть, когда доберемся до Бониарда, — сказала Лейла, с трудом сдерживая нахлынувшее облегчение, и перешла на шаг. Так будет труднее возобновить бег.
— Смотрите, — сказал техник, указывая на большое овальное отверстие в угловатом бетоне берега реки. — Заметил это раньше. Видите? — Они столпились вокруг, пока он разворачивал свою карту, проводя пальцем вдоль реки. В разных местах от извилистой дорожки отходили несколько прямых линий. — Шлюзовые туннели, оставшиеся с тех времен, когда канализация еще работала, — пояснил Дельф. — Если я не ошибаюсь, этот выходит у Костяного сада. Это сократит путь как минимум на две мили.
— По-моему, звучит неплохо, — сказала Гелла.
— Нет. — Лейла покачала головой.
— Почему бы и нет? — Во впалых глазах Геллы, а также в ее тонком голосе отчетливо читался отблеск отчаяния. Она знала, что без короткого пути ей не обойтись.
Оставайся на этом свете, подумала Лейла. Но возражений не последовало, пока женщина продвигалась ближе к туннелю. Дельф, как оказалось, обладал менее расчетливыми инстинктами.
— Нам нужно быть осторожными, — сказал он, подавшись вперед и заглядывая в темное углубление. — Они здесь поджидают нас, помнишь?
— Мы их уже много раз проходили. — Гелла продолжала двигаться к отверстию. — Какова вероятность того, что они выбрали именно этот?
Она была менее чем в пяти футах от туннеля, когда из его черных глубин вырвалась веревка. Не успела она вздрогнуть, как веревка обвилась над ее головой и затянулась вокруг туловища. Когда ее тащили во мрак, она издала жалобный вопль, который быстро перешел в жалобные рыдания. Лейла была уверена, что услышала слова «мои парни» среди отчаянных отголосков.