— Если бы он убил меня, ты бы все равно его убила? — В вопросе Лейлы не было и нотки почтения. Она чувствовала холодную уверенность в том, что Нехна подождала, прежде чем вмешаться. — И даже позволила бы ему остаться?
— Конечно, нет. — Нехна рассмеялась. — Кандидат, готовый пойти на убийство, чтобы повысить свои шансы, бесполезен. Если бы он убил тебя, мы бы передали его крашерам для Высшей санкции. В любом случае, это была не моя идея — пускать его на Отбор. Слишком стар. Но один из моих коллег помнил его по «Миру. — Он выиграл бронзу в беге на сто метров на каких-то играх.
Она фыркнула и пристально посмотрела на Лейлу. — Как твоя голова?
Вопрос удивил ее, но не избавил от хмурого выражения лица. — Болит, черт возьми.
— Да, но если у тебя закружится голова или начнет тошнить, дай нам знать. Вот. — Она достала что-то из кармана и положила Лейле на колени. — Это пригодится там. — Она поднялась на ноги, смахивая пыль со своего комбинезона. — Поздравляю, теперь ты Крестовый. К утру возвращайся в деревню.
Она начала уходить, но потом остановилась. — Хотите верьте, хотите нет, но раньше Отбор был намного сложнее. — Прежде чем она ушла, Лейла заметила на ее лице искреннее сочувствие, даже извинение.
Снова оставшись одна, Лейла посмотрела на подарок Нехны: кусок прочного пластика длиной пять дюймов с кнопкой на одной стороне. Нажав на нее, Лейла удивилась, когда из одного конца выскочило лезвие. Оно было короче, чем ее собственный нож, но, присмотревшись, она увидела, что сталь не имеет царапин, а острие гораздо острее.
Нехна сказала, что вернется к утру. Значит, у Лейлы было достаточно времени, чтобы вернуться домой и попрощаться, чего она избегала. Но она не стала этого делать. Если она вернется в театр сейчас, то будет уверена, что не уйдет оттуда никогда. Это с тобой случилось? спросила она у Торна, вспоминая его синяки. Ты убила кого-то? Ты прошла отбор, но не смогла встретиться с Внешним миром, когда пришло время?
Нажав на кнопку, чтобы убрать клинок, она встала и начала обратный путь к реке, питая горячую надежду, что Дреша не будет рядом, когда она доберется до деревни.
9
Вернувшись в деревню, Лейла с облегчением обнаружила, что Дреш отсутствует. Это чувство сменилось горьким разочарованием, когда Люс сообщила ей, что они с Дрешем завершили свое испытание. — Он сказал, что ему нужно домой. Вернется утром. — Она нахмурилась, что напомнило Лейле о том, что она еще не смыла кровь с лица. — Ты порезалась?
Она покачала головой и, пройдя мимо Люс, опустилась на кровать. Успешным кандидатам, всего шесть человек, выделили один дом в деревне. Обстановка была скудной, но чистые, свежевыкрашенные стены, застиранные простыни и то, что из кранов и душевых кабин действительно текла вода, создавали ощущение непривычной роскоши.
— Возьмите ту, что у окна, — сказала Люс, направляя ее в комнату с двумя кроватями. — Надеюсь, ты не против.
Внимание Лейлы сразу же привлекло изображение, нарисованное на стене рядом с ее кроватью. Черно-белое изображение розового куста. Стиль был свободным, но все же убедительным, передающим краски цветов, несмотря на монохромность. Под ним красовалась большая буква R.
— Рехса, — сказала Люс. — Это была ее койка до того, как она связалась со Стэйвом. Неплохая художница, правда?
Люс болтала еще, но Лейла ее почти не слышала, свернувшись калачиком на кровати и удивляясь мягкости матраса. Она немного поспала, приняла душ и снова уснула, а проснувшись на следующее утро, обнаружила, что на соседней кровати сидит Дреш. Его обычная приветливость исчезла, как и чувство триумфа или удовлетворения, которого она могла ожидать. Вместо этого он смотрел на нее ровным, серьезным взглядом, создавая впечатление, что за один день он постарел на несколько лет.
— Таксо подумал, что это может тебе понадобиться, — сказал Дреш, протягивая ей кожаный кошелек с отмычками. — Он просил передать, что состояние Стрэнга стабилизировалось. Док Пиллер придумал лучшие обезболивающие. Правда, стоят они недешево.
Лейла знала, что должна поблагодарить его, но не могла.
— Ленокс? — спросил Дреш. Она предположила, что Люс, должно быть, рассказала ему о том, что она вернулась вся в крови.
— Если бы ты поставил на него, то проиграл, — сказала она. После того как она забрала у него отмычки, они оба сидели молча — то ли потому, что сказать было нечего, то ли потому, что любой разговор сейчас был бы бессмысленным. Наконец она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза и сказать: — Я не смогу защитить тебя там, Дреш. Я чувствую, что там будет, и просто... не могу.