— Разве я не могу больше тренироваться? — спросил Питт. Вопрос вызвал смех у двух ветеранов и укоризненный взгляд у Стейва.
— Они не растут на деревьях, молодой человек. — Он вставил в бластер еще одну гранату. — Один выстрел — и все. Как во Внешнем мире.
10
Толпа, собравшаяся на стене, чтобы проводить их, была большой, но притихшей. Стэйв заставил их встать с постели и собраться задолго до рассвета. После стрельбища они провели день под интенсивным обучением его и пары ветеранов. Информации было много, и Лейла знала, что ей повезет, если она запомнит хотя бы половину из нее. — Двигайтесь днем. Ночью спите. Не поддавайтесь искушению отправиться в путь, пока не стало совсем светло. Избегайте машин, в них гнездятся кормщики. Никогда не спускайтесь под землю без крайней необходимости, а перед этим всегда меняйте батарейки в фонарике. Не доверяйте уличным и дорожным указателям. Известно, что альфы их изменяют....
Помимо предостерегающих диатриб, были и уроки по сигналам, которые подавали Крестовые, когда им нужно было замолчать. Их было всего шесть, и Лейла легко их запомнила. Приложенный к губам палец означал тишину. Поднятый кулак означал «стоп. — Растопыренные пальцы означали, что кормщики в поле зрения. Поднятый вверх большой палец означал «все чисто. — Махнуть рукой — значит бежать. Палец на шее означал угрозу убийства.
Осмотрев рюкзак, который ей выдали в деревне, Лейла обнаружила три однолитровые фляги с водой и пайки на четыре дня, а также фильтрующую маску и толстые резиновые перчатки. Перчатки оказались слишком велики для ее рук, и она не могла представить, как можно в них справиться с какой-либо задачей, требующей хотя бы элементарной ловкости. В стальной коробке, выложенной ватой, лежали еще пять гранат для бластера, который она носила в кобуре под мышкой. Медицинские принадлежности состояли из свернутого бинта и бутылочки с тем, что Эйлса назвала «Go Bads.
— Лучше не спрашивать, что в них, — сказала она. — Но они помогут тебе пройти последнюю милю до Харбор-Пойнта, когда ты предпочтешь просто лечь и умереть. Прибереги их на тот случай, когда тебе придется плохо. Понятно? — Она рассмеялась. Из всех Крестовых, с которыми Лейла встречалась до сих пор, Эйлса была самой жизнерадостной. Ее круглое веснушчатое лицо редко оставалось без улыбки, и в ней не было ни капли загадочного цинизма, свойственного другим ветеранам. Хотя порой ее склонность к веселой откровенности могла нервировать.
— Только это? — спросила Лейла, протягивая свернутый бинт. — Никаких шин или наборов для наложения швов?
Эйлса снова рассмеялась. — Если тебе придется зашивать порез, девочка, кормильцы накинутся на тебя раньше, чем ты успеешь воткнуть в него иголку.
— А что будет, если нас ранят? — спросила Люс. Сегодня утром ее обычное настроение заметно ухудшилось, глаза запали из-за недосыпания. Прошлой ночью Лейлу разбудил звук рыданий. Он был мягким и контролируемым, но достаточно громким, чтобы вторгнуться в ее мозг и вырвать ее из сна. Моргнув, она различила в полумраке стройную фигуру Люс, которая сидела на кровати, подтянув колени так, чтобы на них могла лежать ее голова. Лейла не стала спрашивать, что с ней, ведь это было так очевидно. Все их недавние уроки не оставляли иллюзий относительно того, что ждет их во Внешнем мире. Люс плакала про себя.
Слабый свет из окна, должно быть, уловил отблеск в открытых глазах Лейлы, заставив Люс выпрямиться. — Просто напряжение. — Она фыркнула, вытирая глаза руками. Она принужденно рассмеялась. — Предматчевые нервы, как они это называли. — Она принудительно рассмеялась. Почувствовав тягу к разговору, в который она не хотела вступать, Лейла отвернулась и снова легла спать.
На губах Эйлсы заиграла ухмылка, когда она пожала плечами в ответ на вопрос Люс. — Как вы думаете, что произойдет? Правильно, малыши. — Она хлопнула в ладоши и потянулась к своему рюкзаку. — Стена ждет. Не хочется разочаровывать публику, верно?
Из всех них только Стэйв носил винтовку. Это был основательно заклеенный и побитый АК-74 с восьмидюймовым подавителем на дуле и двумя запасными магазинами. У Эйлсы на бедре висел небольшой полуавтоматический пистолет, а у Ромера под мышкой — револьвер из нержавеющей стали. Лейле и остальным послушницам кратко продемонстрировали, как пользоваться каждым оружием, но стрелять из них не разрешили.