— Плохие сны, да?
Ее взгляд метнулся к Ромеру. Он сидел на табурете, на его голове висели очки ночного видения. Спереди от него был отрезан небольшой круглый участок звукоизоляционного материала, чтобы открыть вид через закрытое окно. — Они случаются и здесь, — добавил Ромер голосом, едва превышающим шепот. — Больше, чем кажется естественным, я всегда думаю.
Лейла убрала руки ото рта и сглотнула, обнаружив, что в горле пересохло. — Моя смена уже началась? — прошептала она в ответ, потянувшись за флягой с водой.
— Нет. У тебя есть полчаса или около того. — Он сделал паузу, бросив взгляд на обзорный экран. — Хочешь что-нибудь посмотреть?
Лейла кивнула, глотнула воды и перешла на его сторону. Он передал ей очки, которые после некоторого замешательства оказались впору. Они были сделаны для головы большего размера, чем у нее.
— Поначалу будет немного непонятно, — предупредил он. — Продолжай моргать, пока изображение не установится.
Он щелкнул переключателем, и зеленый свет залил ее глаза. Быстро моргнув, она увидела туманный круг смотрового окна и площадку перед гаражом за ним.
— Посмотри за БТР, — сказал Ромер. — Сразу за тем деревом.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы найти его: яркая фигура, низко пригнувшаяся к земле, частично заслоненная стволом сосны, проросшей из трещин на дороге. Края фигуры были нечеткими из-за очков, но она точно определила, что это живое существо. Оно было неподвижно, но она могла различить медленное дыхание.
— Это...?
— Гамма. Да. Похоже, он что-то учуял. Возможно, крыс. Их здесь еще много, хотя мы их и не видим.
Фигура шевельнулась, лишь слегка подергивая ярким телом. Затем показалась голова. Она оказалась безволосой, как и все остальное, но в чертах лица проглядывала пугающая человечность. Нос был низко посажен, а губы выделялись благодаря множеству зубов. Но то, как нахмурились брови, и блеск опущенных глаз создавали впечатление существа, занятого размышлениями, а не чистым инстинктом.
— Есть шанс, что он нас почуял? — спросила она. — Слышал нас?
— Нет. Если бы он учуял, то уже обнюхивал бы здание.
Она ахнула, когда изображение расплылось и гамма исчезла. Сначала она подумала, что очки вышли из строя, но дерево было на месте. Кормщика не было.
— Оно исчезло, — сказала она, снимая очки.
— Держи их, — сказал он. — Велика вероятность, что он вернется обратно. Лучше пока поберечь батарею. — Он щелкнул пальцем по переключателю на боковой стороне устройства, и зеленое свечение померкло в окулярах. — Проверять каждые пятнадцать минут. Не более тридцати секунд за раз. Если ничего не увидишь, отключи его.
Он встал, жестом приглашая ее сесть на табурет. — Черт, — простонал он, потирая основание позвоночника. — Легче не становится.
— Сколько переходов ты совершил?
Ему не нужно было думать об этом. Каждый Крестовый знал свое число. — Восемнадцать, включая этот. Только Стэйв и Нехна сделали больше. Не то чтобы я завидовал. Я сказал им перед тем, как мы отправились в путь, что это мой последний. Просто я уже чертовски стар. Большинство из нас такие, хотя нам и не нравится это признавать. Вот почему нам нужны такие молодые, как вы.
— Что заставило тебя начать?
— Думаю, по той же причине, что и тебя: были люди, которым что-то было нужно. Не родные, они все ушли во время Кормления. Но людей я встречал по пути. Так было в те времена. Старые семьи умирали, а из хаоса рождались новые. Наверное, поэтому многие больше не беспокоятся о втором имени. Нелегко смотреть, как люди, спасшие тебе жизнь, болеют и страдают. Но после первых нескольких поездок я понял, что делаю это уже не ради них. Во внешнем мире есть что-то такое, что цепляет тебя. Редут — это место, окруженное стеной, которую люди не могут покинуть. В мирное время это называли тюрьмой. Ты, наверное, заметила, что здесь не так много стен. Здесь... . — Он пожал плечами. — По крайней мере, ты можешь вспомнить, каково это — жить. По-настоящему жить, я имею в виду, а не просто существовать. В городе кому какое дело до того, что ты делаешь? Но здесь все, что ты делаешь, имеет значение. Если бы мои старые кости не решили испортить мне жизнь, я бы, наверное, никогда не ушел.
Лейла заглянула в смотровое окно, увидев лишь безымянные тени. — У тебя когда-нибудь был переход, на котором ты никого не потерял?
Ответ прозвучал сквозь сжатые губы и задумчивый изгиб бровей. — Пока нет. Обычно мы теряем одного-двух за всю дорогу. Но с тех пор как Стейв вернулся один... — Исчезающие слова заставили его сильнее сжать челюсти.