Собака подошла ближе, подергала носом, приближаясь к ее протянутой руке, и в тревоге отпрянула назад при звуке голоса Стэйва. — Дневной свет догорает, Эйлса.
— У этой девочки есть хозяин, я полагаю, — сказала Эйлса, все еще протягивая руку. — Очень чистая и упитанная. И дружелюбная, правда, девочка? Заметила, что она не лает? Значит, она ужасно умная.
— Нет времени, — сказал Стэйв, голос его стал тверже и настойчивее.
Ворча от досады, Эйлса поднялась, заставив собаку отступить на несколько шагов. — Лучше иди домой, — сказала ей Эйлса, когда они продолжили путь, но зверь не отставал от них, идя по обочине.
— Может, оно нас выслеживает, — предположила Лейла, все еще сомневаясь, стоит ли стрелять. Слишком громко, напомнила она себе, бросив настороженный взгляд на окружающий лес. Нужно подойти достаточно близко, чтобы перерезать ей горло. Но собака так и не приблизилась более чем на дюжину футов, сохраняя спокойное виляние хвостом и совершенно не враждебное выражение лица в течение всего дня. Через некоторое время беспокойство Лейлы ослабло, хотя присутствие зверя по-прежнему отвлекало внимание, пока Стэйв не остановился, и причина этого была очевидна: впереди показался мост, перекинутый через узкое ущелье.
— Похоже, он цел, — сказала Эйлса. — В прошлый раз, когда я была здесь, все было в порядке.
— Но это не значит, что так будет и в этот раз, — ответил он.
Мост показался Лейле достаточно прочным, несмотря на обширные пятна ржавчины, покрывавшие его клепаные железные балки. Растительность разрослась с обоих берегов и оплела лианами поперечные балки, хотя в самом мосту не было ни одного зазора.
— Уже поздно, — заметила Эйлса, пока Стэйв продолжал внимательно осматривать мост. На взгляд Лейлы, небо не так уж сильно потемнело. Возможно, у них был еще час дневного света, прежде чем тени начнут удлиняться. Но она помнила, как дрожали руки Эйлсы, и слышала напряжение в ее голосе. Собака, возможно, и отвлекла ее, но это было временно. Нервы Эйлсы, растянутые годами и теперь испытанные до предела, начали сдавать.
Вспомнив о собаке, Лейла перевела взгляд за плечо, но та уже ушла. Вернулась к тому, кто ее кормит, подумала она, хотя не могла представить, чтобы кто-то жил среди этих деревьев.
— Не будем торопиться, — сказал Стэйв и двинулся вперед. — По одному. Держитесь края и следите за следами. Следите за разрывами.
Всего нескольких шагов по мосту хватило, чтобы убедить Лейлу в том, что осторожность Стейва оправдана. Рельсы были уложены на платформу из листового железа, поросшего мхом и сильно проржавевшего. Коррозия была настолько глубокой, что под ней виднелась быстро текущая река. Поэтому они были вынуждены идти по относительно неповрежденному основанию левой арки. Поверхность, пригодная для ходьбы, была всего несколько дюймов в поперечнике, поэтому им пришлось перейти на походку «нога впереди другой, — что замедлило продвижение.
— Значит, она не последовала за нами? — спросила Эйлса, бросив сожалеющий взгляд на дальний конец моста.
— Я ее не видела, — ответила Лейла. Как последняя в очереди, она была обязана остановиться, когда это сделала Эйлса. — Полагаю, она ушла домой, где бы он ни находился.
— А я-то надеялась, что она пойдет за нами до самого конца. — Эйлса повернулась, чтобы продолжить путь. — Было бы здорово снова завести собаку.
— Домашние животные запрещены.
— А, к черту. После пятнадцати переходов, если я захочу завести домашнее животное, я заведу гребаную...
Ее слова закончились удивленным и болезненным вздохом, когда справа от ее ноги взорвалась ржавчина. Коготь, пробив разлагающийся металл, словно мокрую бумагу, вонзился в лодыжку Эйлсы. Увидев сквозь дыру внизу оскаленную морду беты, Лейла выхватила револьвер, но Стэйв уже открыл огонь. Залп пуль разнес металл и плоть в клочья, и кормщик, потеряв хватку, исчез из виду. Лейла не услышала последующего всплеска за криками Эйлсы.
— ФАААААК! — Она упала на пролет, схватившись за лодыжку, кровь просачивалась сквозь пальцы. Услышав тревожный треск напряженного железа, Лейла потянулась к ней, но тут справа от нее сквозь ржавчину пробился еще один коготь. Лейла повернулась и выстрелила тем же движением, пуля подняла красный шлейф, ударившись о машущую конечность. Невероятно, но кормщик продолжал пробивать себе путь когтями, разбрасывая осколки красного цвета, когда появлялся на свет. Прежде чем выстрелить снова, Лейла увидела, как исказилось от боли лицо кормщика. Ненавидит солнечный свет, поняла она. Но все равно продолжает приближаться.