Ей хотелось наброситься на него с пренебрежением и напускной грустью на лице. Это не ты! Торн никогда бы так не сказал! Но это было не совсем так. Торн, как она всегда знала, в глубине души был подавленным человеком. Каждое мнение было выражением его врожденного пессимизма. Каждое замечание было пронизано колючим цинизмом. Она считала его мудрым в его страданиях, правдоискателем, сталкивающимся с реальностью жизни в Редуте. Теперь же перед ней был просто озлобленный молодой человек, потерпевший неудачу в своей единственной попытке сбежать.
— Ты трусливый, ленивый кусок дерьма, — сказала ему Лейла. — Не смог пройти через Отбор, поэтому просто сдался. Даже не подумал попробовать еще раз, да? Нет, просто свалился со стены и пошел на хрен со всеми остальными.
— Я упал? — спросил он. Дым клубился в небе над головой, делая его черным, и глаза Торна светились в образовавшейся тени. — Или ты меня толкнула? Я видел это, Лейла. Это выражение твоего лица, когда я вернулся из Отбора. Это осуждение. Ты знала, что можешь быть лучше. Это было трудно принять. А когда я упал, ты просто оставила меня там. .
— Пошел ты, жалеющий себя мудак!
Ее слова не возымели действия, и Торн без паузы переключился на новую тему. — А ты никогда не задумывалась, как она попала в Спарктаун или Харбор-Пойнт? — спросил он, и, когда он заговорил, она поняла, что это уже не он. Теперь на нем было лицо Питта, и вместо дразнящей жестокости она увидела глубокую, почти отчаянную потребность в понимании.
— Подумай об этом, Лейла, — продолжал он, придвигаясь ближе. Черты его лица расплылись, смазались, затем изменились, и теперь говорила только Эйлса, хотя мольба о понимании не ослабевала. — Ее бы узнали, — настаивала Эйлса. — Почему же никто из охранников в Харбор-Пойнте не сказал Стэйву, что его жена объявилась несколько часов назад? Подумай об этом! — Эйлса рванулась к ней, протягивая руки, ставшие когтями. — Думай, тупая сука! — Колючие когти глубоко вонзились, разрывая плоть и скрежеща по костям. — Думай...
От крика боли Лейла проснулась, обнаружив, что лежит на полу, свалившись с кровати. Она моргнула, увидев лишь мрачную спальню и Трикса в дверном проеме, который вилял хвостом и задирал голову, издавая любопытное поскуливание.
— Проснись и пой, милашка! — позвала Рианна из соседней комнаты. — Пора устроить бум-бум-бум!
В задней части хижины Рианн соорудила душевую кабинку, собранную из оборудования, оставленного солдатами. Электрический насос, подключенный к автомобильному аккумулятору, всасывал ненагретую воду из брезентового бака, обдавая Лейлу сильным и болезненно холодным потоком, пока она оттирала кожу грубой щеткой.
— Нужно убрать с тебя как можно больше твоей собственной вони, прежде чем мы нанесем магическую мазь, — настаивала Рианн. — Хорошенько отскребись.
Вымывшись и насухо вытеревшись полотенцем, Рианн передала Лейле баночку, и та принялась наносить мазь толстым слоем. — Везде. — Рианн сопроводила это указание пристальным взглядом. — Должны быть центры запаха. — Когда Лейла покрыла все, что могла, Рианн забрала банку и осмотрела ее спину.
— Вот так, — сказала она, напоследок шлепнув Лейлу по ягодицам. — Как ощущения?
— Неплохо. Немного чешется.
— Наверное, будет хуже, когда он смешается с твоим потом. С этим ничего не поделаешь. — Она бросила Лейле чистую армейскую форму. — Одевайся, и в путь.
Заставить Трикса остаться позади оказалось непростой задачей. Рианн не хотела сажать ее на цепь, а собака явно стремилась идти с ней, то и дело поднимаясь из положения сидя, как ей было велено, всякий раз, когда они начинали уходить. В конце концов Рианн окинула зверя тяжелым взглядом, который заставил ее замереть на месте. Голос, сорвавшийся с губ Рианн, был наименее человеческим из всех, что Лейла слышала от нее, а единственное слово было окрашено каким-то скрипучим звуком, напомнившим о кормщике на мосту. — Стоять!
На этот раз Трикс осталась на месте, когда они направились к деревьям, опустив голову и прижав уши.
Рианн избегала следов при приближении к нефтеперерабатывающему заводу, ведя Лейлу по лесу серпантином. — Лучше не быть очевидным, — сказала Рианна. — Учитывая, что ее приспешники охотятся при свете дня. — Она сделала секундную паузу, подергивая ноздрями. — Запахов нет, и это хорошо. Если они и есть, то далеко.
Сегодня она носила с собой оружие. Вместо магазина у него была коробка с патронами на ремне, и весил он, наверное, вдвое больше, чем винтовка, хотя, казалось, совсем не напрягал ее. — Это Гленда, — сказала она, похлопывая по пистолету. — Назвала ее в честь своей первой девушки. У нее был чертовски злобный язык.