Не меньше десяти стволов палили одновременно, не давая высунуть носа из дюралевой лодки, а под их прикрытием пять человек полезли на штурм дебаркадера. И ещё повезло, что первый же, выбравшийся из воды на понтон, сразу решил перебросить на берег сходни. Сработала растяжка, дав Андрею пару секунд на то, чтобы выбраться наверх. Посечённый осколками штурмовик упал вниз, в заминированный катер, и от удара приготовленный подарок выкатился на настил… Второй взрыв позволил вскарабкаться и мне. Вот тут и схлопотал заряд дроби от подобравшегося метров на двадцать стрелка. Впрочем, его радость оказалась недолгой - очередь из РПК может здорово испортить настроение, чаще всего насмерть.
- Ты как там?
- Нормально, - я перевалился через перила, тяжело упав на гладкий бетон палубы, и не вставая, на четвереньках, пополз из-под обстрела.
Как оказалось - вовремя. Вылетевшая из-за угла граната взорвались там, откуда только что смылся. Хорошо ещё, что мою долю осколков принял на себя набитый песком пожарный ящик. Появившемуся следом бородачу повезло меньше - на пяти метрах против "Калашникова" не пляшет никакой бронежилет. Тем более если позабыть его надеть. Или снял перед тем, как лезть в воду - этот, вроде, из штурмовой пятёрки. Где ещё трое?
Грохот ружей с берега стал ещё чаще, а пулемёт наоборот, замолчал. Высовываю голову - мать… Андрей катается по палубе в луже крови, неизвестно чьей, пытаясь увернуться от ударов здоровенного детины с пехотной лопаткой в руках. Даже отсюда видно, как поблёскивают остро заточенные кромки. Н-н-а тебе, гнида! Мужик сползает по стене, оставляя на ней тёмные потёки.
- Живой?
- Да хуле мне…
Бабах! Это сработала ещё одна растяжка, на этот раз наверху. Минус четыре, наверное… Но не проверять же? Где последний? Где эта скотина? Честно говоря, после увиденного в кают-компании, пропали и остатки какой-либо жалости - перед нами невинных овечек нет.
Последний штурмовик так и не появился. Мы его нашли уже потом, после отбитой атаки, лежащего со сломанным позвоночником у трапа второго этажа, с тоской глядящего на густо смазанные солидолом ступеньки. Это потом, а пока…
А пока было хреново - стрелки, прикрываясь согнанными в кучу мирными жителями, подошли к самой кромке воды и лупили почти что в упор. Автоматов у них не было, хоть в этом нам повезло - скорее всего, нарезное оружие и хранилось здесь, на дебаркадере. Но если ещё немного протянем, то станет совсем кисло - подойдут нехорошие ребята с крупнокалиберными пулемётами с городских стен, и принесут с собой медный таз, которым и накроемся нафиг. М-да… как-то не хочется брать грех на душу. Но нужно…
Переворачиваюсь на спину и вытаскиваю последнюю гранату. Прости, господи! "Эфка" летит на берег, до которого не больше десяти метров, и падает в гуще толпы. Извините, ребята, ничего личного. Несколько коротких очередей сразу после взрыва заставили всех ещё стоящих упасть на песок, и я метнулся к Андрею.
- Дай сюда! - пулемёт бьёт по видимым как на ладони людям. Уже не разбираю, вооружен кто-нибудь или безоружен. - Ещё магазин!
Сын толкает ко мне два автоматных рожка, смотанных между собой изолентой. Ладно ещё, что это не семьдесят четвёртый, пришлось бы хуже.
- Всё… - и тут же исчезает, рыбкой нырнув в ближайшее выбитое окно.
Шесть очередей… у меня шесть очередей. Потом перевернуть магазин и ещё шесть… мало. Где-то наверху зазвенело и осыпалось стекло.
- Ложись!
Давно уже лежу, вдавившись мордой в мокрый от утренней росы чугун кнехта. Вслед за криком на берег подряд летят три гранаты. И заработал второй пулемёт. Живём… да, мы ещё поживём!
А сейчас наш толкач, уже наш, стоял на якоре чуть выше Дзержинска. Сначала похоронили девчушку, найденную мёртвой, - похоронили на берегу, попеременно копая могилу лопатой с пожарного щита. И поставили крест, безымянный крест из срубленной тут же берёзки. Негодина со свитой просто выбросили за борт - собаке не только собачья смерть, но и посмертие.
В кают-компанию заходить не хотелось, потому расположились на камбузе, приводя себя в порядок. Это означало, что попытались напиться, чтоб хоть так забыть расстрелянных в Павлово людей. Не получилось. Потом зашил Андрею щёку, благо кое-какой опыт имелся. Не совсем криво, и ладно, а шрамы украшают мужчину. Я со своей рожей чуть-чуть не дотягиваю до эталона красоты. И сегодня добавили прямо поверх старых.
- Вроде всё, - сын бросил пинцет в банку. - Ну как?
Покрутил головой. Вроде бы ничего, большинство дробинок задержал воротник, остальные, пролетевшие сквозь колечки и пробившие подкладку, ослабли настолько, что едва вошли под кожу. С рукой хуже - от локтя и выше она представляла сплошную рану, свинцовые шарики из которой пришлось вырезать ножом. "Ничо, чо!", как говорил когда-то знакомый журналист из славного города Кирова. Ерунда, до свадьбы заживёт, не до моей, естественно.
Со стороны, если бы кто смог посмотреть, картина выглядела живописной - два здоровенных мужика, перепачканных кровью, сидят обложившись со всех сторон оружием и пьют водку из горлышка. Феерично, как штаб-квартира русской мафии из старых американских фильмов.
- Андрюш, а закусить тут чего-нибудь найдётся?
Сын сделал последний виток бинта и затянул кокетливый бантик чуть выше бицепса.
- Представления не имею. Посмотрим?
Сам камбуз ничем особенным не удивил, тем более после виденных на дебаркадере запасов тушёнки. К большому сожалению, их так и не удалось перегрузить на судно, слишком уж торопились смыться подобру-поздорову. Единственное, что успели сделать - бросить факел на кучу промасленной ветоши в одной из подсобок. Чёрный дым пожара долго ещё был виден из рубки. Фигушки им, а не тушёнка. Если война, так воюем, как умеем. Тотально.
А здесь запасов нет, только приятно удивил забитый под завязку шкаф с макаронами в пакетах. Даже если просрочены, ерунда. Тому, кто питался в солдатских столовых, на подобные мелочи, право слово, внимания обращать не стоит. А уж если сравнивать со следственным изолятором… Дальше ничего съестного. Не считать же закуской двухсотлитровую бочку подсолнечного масла?
А в животе уже требовательно урчало. Или мы попали в обитель аскетов? Судя по раскормленным рожам покойных охранников - не похоже.
- В трюме нужно поглядеть, - решил Андрей. - В трюме всегда прячут самое вкусное.
- Так пойдем, поищем, - согласился я. - Добыча, взятая на шпагу, это святое, и требует строгого учёта.
- На шашку.
- Ну да, на неё…
В голове шумело. Выпитая водка, несмотря на иммунитет к ядам и увеличившийся КПД печени, брала своё. Как и усталость, помноженная на мощнейшее нервное напряжение. Но собрали кое-как силы в кулак, и вышли из камбуза.
- Красота, - сын улыбнулся вечернему солнцу, падающему куда-то в сторону Владимирской области, и погрозил кулаком кому-то неведомому. - Такой мир испоганили, сволочи!
Будто испугавшись, небо ответило несколькими метеорными блёстками, перечеркнувшими тёмную его часть. Да, красиво, и ветерок притих, разгладив морщинки волн на ровной глади Оки. Ещё одна сорвалась, и ещё… звездопад.
- Желание загадал?
- Ага! Чтоб все тварёныши сквозь землю провалились! - Андрей снял с плеча автомат и прицелился в наливающийся краснотой солнечный диск. - И те, кто их сюда притащил, пусть тоже провалятся!
Да уж, точнее и не скажешь, я сам не раз загадывал подобное. И на самом деле, найти бы тех ублюдков, засеявших Землю "ледяным жемчугом", да загнать осиновый кол во все отверстия. В том, что тварёныши появились не сами по себе, подобно рождающимся из гнилой соломы средневековым мышам, уже давно никто не сомневался. Это или работа умников в белых халатах, вечно изобретающих то СПИД, то свиной и птичий триппер, или… или инопланетные "братья по разуму" подсуропили. Второй вариант хоть и фантастический, но более предпочтительный - очень уж не хочется верить в ублюдочность человеческой натуры.
Но зачем и с какими целями? Непонятно… Если нужна свободная от населения планета, то не проще было бы распылить какой-нибудь фосген или иной космический дуст? Хотя нет, несколько миллиардов одновременно разлагающихся трупов будут не слишком приятным зрелищем для любого инопланетного разума. И, соответственно, источником заразы.