Ответ нашёлся сразу, как выбрались из лаза. Узкие подвальные окошки, почти бойницы, к тому же забранные решёткой, метровой толщины стены, железные двери… Да тут жил параноик вроде нас, пытавшийся устроить убежище от всех на свете неприятностей. Не удивлюсь, если в полу обнаружится люк на минус первый и минус второй этаж. Будь побольше времени, можно бы и поискать - в подобных местах встречаются весьма полезные вкусняшки. Полезные как для здоровья вообще, так и для целостности организма в частности.
Дверь, даже на вид похожая на банковский сейф, задраена изнутри. Ладно, пусть, сначала осмотримся здесь. Подтаскиваю под окошко пару деревянных ящиков, они протестующее скрипят и потрескивают под ногами, но выдерживают мой солидный вес. Что там снаружи? А нет ничего - взгляд упирается в кирпичный забор не меньше двух с половиной метров высотой. Наверняка поверху битое стекло вмуровано, традиционное украшение, но отсюда не видно. Бывший хозяин дома не только параноик, но и мизантроп. Одобряю.
- Ну как там, пап? - Андрей отвлёкся от прилаживания растяжки на люк подземного хода. - Мы сейчас где примерно?
- Я что, учитель географии?
- Нет, но интересно же.
Меня тоже разбирает любопытство, поэтому решаю подняться наверх. На двери кремальера, как на подводной лодке, поворачивается мягко и плавно, хорошо смазанные петли не скрипят. Вот и замечательно, лишний шум нам совершенно ни к чему.
Андрей первым заглянул в приоткрывшийся проход и тут же отшатнулся:
- Закрой!
Да, шибанувший в нос запах не был самым приятным. Там что, свиней откармливают несвежими трупами?
- Дай флягу!
Большой глоток, "ведьмино зелье" прокатывается по пищеводу и взрывается в желудке холодным огнём - теперь почти на час притуплено всё, кроме зрения и слуха. Кончики пальцев слегка онемели и потеряли чувствительность. Ерунда, зато можно хоть горчицу ложками жрать.
- Будешь?
Снова открываю дверь. Однако… Смрад всё равно такой, что глаза слезятся. Плевать, будем считать это терниями, за которыми звёзды. Темно, бетонная лестница ведёт вверх, к свету. Электрическому свету? Откуда он, и почему не слышен шум генератора?
Восемь ступенек, потом площадка. Ещё восемь ступенек. Дальше помещение без окон, но прямо в потолок бьёт луч стоящего на столе торчком фонарика. После мягкого полумрака подвала видно только его, остальное сливается в одно тёмное пятно с яркой точкой по центру. Если в комнате кто-то есть, то сейчас прилетит очередь. От холодной жути секундного ожидания по спине пробежал тонкий ручеёк, а седалищный нерв плаксиво завопил, что он, мол, предупреждал!
Выстрелов нет. Вместо них - стон. Идёт откуда-то справа и заставляет сильно сжать зубы. Знакомо… так стонут люди, для которых боль заслонила всё и спасение от неё только одно. Но не приходит - остановилась костлявая на пороге, и смакует страдания, как выдержанное вино, наслаждаясь букетом и растягивая мгновения в целую вечность. Старая безносая крыса…
А теперь слева… и прямо… вокруг почти физически ощущаемая боль. Привыкли к свету - вижу койки, обычные двухъярусные солдатские койки. На слежавшихся, в бурых и жёлтых пятнах, матрасах - люди. Нас не видят, большинство без сознания, а те, что лежат с открытыми глазами, смотрят в потолок. Тюрьма? Нет, чистилище.
- Больница? - ахнул Андрей.
- Добро пожаловать в ад, сын. И мы здесь - главные демоны.
- Почему?
- Почему? - я повторил вопрос и показал на ближайшего, с грязными бинтами на культях ног, человека. - Помню его в прицеле. Там, у дебаркадера.
- Но…
- Да, выбора не было. Да, или мы, или они. Такая война, такая жизнь. Это не компьютерная стрелялка.
- Я знаю, - у Андрея непроизвольно дёрнулась щека. - Ты пытаешься задвинуть речь о том, что не следует испытывать эйфорию от убийства людей? Так её нет.
- Ну хоть что-то понял.
- У меня хороший учитель.
Далёкий стук входной двери заставил вздрогнуть и прижаться к стенам. Кто-то шёл по коридору, насвистывая песенку из мультфильма про Чебурашку. Неужели тот самый волшебник из голубого вертолёта собственной персоной? Сейчас разберёмся - голубой вагон не обещаю, воспитание не позволяет, но всё равно мало не покажется.
- Поприветствуем гостя.
Андрей кивнул и встал справа от входа. Появившийся на пороге человек в белом халате остановился и окинул комнату довольным взглядом:
- Орёлики, ваша мамочка прилетела! - поднял перед собой небольшой пластмассовый чемоданчик. - Кто тут не боится укольчиков? Слышит кто-нибудь или нет?
- Я услышал. Что, легче стало? - приклад влетел самозваному доктору в печень. Андрей успел поймать согнувшегося пополам гостя и бережно усадил на пол. - Дяденька, тебе плохо?
Человек в белом халате потрясённо молчал и пытался ухватить воздух широко открытым ртом. Не получалось, в него попадали только обильно текущие по щекам слёзы. Пришлось помочь - несколько сильных шлепков по щекам хоть и не восстановили полностью дыхание, зато вернули разбегающиеся в разные стороны глаза в изначальное положение. Странно, а у этого нет бороды. Совсем нет, выбрит до синевы, заметной в плохом освещении, и благоухает одеколоном. "Олд спайс" или "Фаренгейт"? Хотя чего гадать, сейчас сам и расскажет, нужно только спросить правильно, максимально вежливо, но предварительно хорошо зафиксировать. Можете не верить, но доброе слово творит чудеса даже со злыми афганскими моджахедами.
Этого и фиксировать не нужно - застыл в испуге. Узнал нас? Неужели мы становимся настолько популярными личностями среди местного населения, что взрослые дяденьки писаются при одном взгляде? Великие и Ужасные Чертобои! Звучит! Но тут, правда, скорее всего последствия удара в живот.
Опускаюсь на корточки и пытаюсь заглянуть ему в глаза:
- Здравствуйте, доктор!
- А-а-а…
- Нет, дорогой мой, так не пойдёт, вы не на приёме у логопеда.
- Что вы от меня хотите?
- Я? Помилуй боже, зачем мне чего-то от вас хотеть? Не примите за хвастовство, но у нас и так всё есть. Ну, почти всё, кроме счастья, денег и совести. А вот у этого парня, кстати, ещё нет башни и тормозов. Не желаете убедиться лично?
- В каком смысле? - надо же, очухался и пытается искать в словах второй смысл. Там и первого-то никогда не было.
- Да ни в каком. Мы просто сейчас немного поиграем в злого и доброго полицейских, повтыкаем иголочки под ноготочки, по пальчикам молоточком постукаем, а потом, когда вы расскажете что-нибудь хорошее, перережем глотку. Или предпочитаете сесть на кол?
- Вы… вы…
- Да, мы. И что?
- Вы не посмеете, я американский гражданин.
- Ох, батюшки, напасть-то какая! А она сейчас есть, та Америка? Да успокойтесь, доктор, ну что может быть прекраснее ранней смерти?
- Убьёте?
- Как сказать… нас всех что-то убивает, не так ли? Кого-то водка и наркотики, кого-то дикие звери, кого-то болезни. Старость, заметьте, собирает самую обильную жатву. Помните, что советовал мессир Воланд буфетчику Сокову? Ах да, американские граждане не читают Булгакова. Впрочем, неважно. Советовал уйти из жизни в окружении друзей и хмельных красавиц, с чашей вина в руке. Не буду цитировать дословно, ибо сам не помню, но общую мысль вы уловили?
Судя по выражению лица, ни хрена он не улавливает. Но мне этого и не требуется.
- Пой, соловушка!
- Что, простите?
Андрей, копавшийся в трофейном чемоданчике, достал оттуда шприц с какой-то желтоватой жидкостью и с любопытством повертел в руках. Потом, ни слова не говоря, воткнул его доктору в бедро.
- Что вы делаете?
- Прививка, чо! Тут ещё красненькие есть, не хотите попробовать?
Пленный побледнел:
- Не нужно, это экспериментальные образцы.
- Вот как, боишься сдохнуть? А вот эти люди - подопытные кролики?