Глава 16
- Кто у вас за главного?
От вопроса старшего Чертобоя у Забелина по спине пробежал холодок, а ноги вдруг резко ослабли. Конечно же, Паша не верил байкам министра пропаганды из Временного правительства о жестокости вольных охотников, но голос спрашивающего навевал сомнения в этом. Поневоле вспомнишь слухи об ожерельях из засуженных ушей, о вспоротых животах кубинских креолок и миллионах изнасилованных немок… Правда, откуда взялись вторые и третьи, да ещё в таких невероятных количествах, неизвестно, но всё равно заставляет задуматься. Хотя, с другой стороны, представить на месте гипотетических жертв нынешние городские власти… мечта! Пока неосуществимая, но вдруг? Как там в русской поговорке - чем чёрт не шутит?
- Чего молчишь? - новый вопрос застал врасплох.
- Извините, задумался. У вас есть карандаш? Я схему нарисую.
- Откуда? На словах поясни.
Паша пожал плечами и принялся чертить подвернувшейся под руку щепкой прямо на грязном полу. Насколько он понял, оба вольных охотника город не знали совершенно, и если были тут раньше, то не больше двух-трёх раз, ограничиваясь посещением районной администрации.
- Вот смотрите, - показал на обозначенный квадратик. - Здание горсовета сгорело во время Катастрофы, вы её нашествием называете, газ там взорвался или кто-то под шумок решил документы уничтожить, не знаю и знать не хочу. А вот справа, если отсюда смотреть, трёхподъездная пятиэтажка. Да, метров пятьсот наискосок через сквер. Узнаете сразу, там ещё флаг с гербом вывесили - рука в железной перчатке на фоне крепостной стены.
- Символично, - хмыкнул младший охотник. - Охрана есть?
- На первом этаже квартируют остатки княжеской дружины. Ну, как остатки… после нового набора человек сто двадцать будет. Но на месте обычно половина, если не меньше. Остальные на стенах дежурят.
- А само правительство?
- Выше. Второй этаж занят кабинетами чиновников рангом помельче, сами министры на третьем. Ну а четвёртый и пятый - их апартаменты.
- Патрули на улицах есть?
- Только на окраинах, в рабочих районах. Но вы пройдёте спокойно, тут недалеко.
- Покажешь.
Забелин беспомощно захлопал глазами и через плечо оглянулся на раненых. Чертобой-старший перехватил взгляд:
- Ладно, оставайся, ты нужнее им.
- Я только…
- Не оправдывайся! Андрей, пошли.
Прижавшись ухом к двери, Паша обострившимся слухом разобрал последние фразы уходящих вольных охотников:
- Так и оставим за спиной? - это младший.
- Глупо, согласен, - ответил ему старший. - А как ещё?
- Ты прав, пап.
Всё, ушли. Слава богу - ушли. Забелин с трудом перевёл дыхание и вытер рукавом мокрый лоб - до последнего мгновения не верилось, что оставят в живых. А ведь жить-то как хочется! Хочется гораздо больше, чем вылечить этих проклятых раненых. Или также. Но они мертвы наполовину, а ему… и не жил почти.
Где чемоданчик? Ага, вот он, так и остался открытым после допроса. Внутри пакет со шприцами. Обычные стеклянные, чудом сохранившиеся в медсанчасти автобусного завода. Одноразовые давным-давно закончились, и новых нет и не предвидится - отряды в рейдах на подобную мелочёвку не обращают внимания, предпочитая захватывать более весомые трофеи. С кого сегодня начать? А ни с кого не успел начать - что-то грохнуло в подвале, да так, что звякнули стёкла в окошках, и ощутимо тряхнуло пол под ногами. Паша захлопнул кейс и побежал вниз, прыгая через ступеньки.
Как же воняет палёной шерстью! И чем-то жареным… Круглая дверца, закрывавшая лаз, распахнута настежь и болтается на одной петле, толстый металл пробит в нескольких местах. Едкий дым. Кто это был? Неужели пользующиеся подземным ходом дружинники, возвращающиеся всегда пьяными и с большими канистрами, случайно подорвались на собственной гранате? Вряд ли, если здесь проходили Чертобои, то никаких дружинников нет и быть уже не может. Да и плевать, зато теперь никто не полезет.
Так, дверку на место… чёрт, не получается. Ой, и палец прищемил. Ладно, пусть так и висит.
Паша всё же прикрыл дырку, притащив сломанное кресло, и отошёл полюбоваться проделанной работой. Сойдёт для сельской местности, да? А вот после этого можно вернуться и наконец-то заняться лечением. И если получится, то со временем можно будет купить лицензию, перейдя с полудохлых пациентов на вполне живых и платёжеспособных. Опыт, тут главное - наработать опыт.
- Happy birthday to you! Herzlichen Gluckwunsh zum Geburtstag!*** - напевал он себе под нос, поднимаясь по лестнице. - Кому укольчики?
Добровольцев не нашлось. Или были, но не смогли произнести ни слова из-за съедающей изнутри боли. Все одинаковые - провалившиеся воспалённые глаза, заросшие многодневной щетиной худые лица, потрескавшиеся в кровь сухие губы, с которых срывается похожий на хрипения стон. Хоть и привык к этому зрелищу, хоть и подбадривал себя через силу искусственным натужным весельем, но руки дрожат, шприц выскальзывает из пальцев и падает на грязный матрас. Незадача… тратить драгоценный спирт… а если..?
- Ну я и дурак! - Паша хлопнул себя по лбу и решительно зашагал обратно в подвал.
На самом деле - если дружинники больше никогда не вернутся, то стоит обыскать весь дом, не боясь последующего наказания. Ну не могли же два здоровых мужика не сделать где-нибудь заначку? И если сделали, то, скорее всего, здесь. Хотя бы одну канистру! Да хоть бутылку! И можно будет прооперировать того… безногого. Иначе до завтра не дотянет. У самого в остатке граммов двести пятьдесят. Ещё поллитра - хватило бы.
- Ну куда же спрятали, сволочи? - Забелин простукивал стены, прислушиваясь к звукам ударов. - Здесь?
Нет, показалось. А вот тут? Тоже пусто. Что за странная трещина в полу?
- Чёрт! - сломался ноготь. Ладно, вроде не женщина, маникюром форсить, да и не перед кем.
А если попробовать поддеть замаскированный люк скальпелем, привычно таскаемом в нагрудном кармане халата? Нет, не получилось - лезвие хрустнуло. Ну как же это открывается?
- Рычаг! Здесь должен быть рычаг! - Пашу охватил азарт. Тот самый, при котором процесс поисков становится важнее результата. - А вот эти провода не к нему идут?
Да вроде нет. Это, насколько Забелину помнилось, тревожная сигнализация. Приходившие дружинники, странно ухмыляясь, объясняли, что включать её можно только в самом крайнем случае - нажмёшь, мол, когда совсем пациенты перемрут и понадобится похоронная команда. А раньше ни-ни, даже думать не моги! Ну точно же, эврика! Это и есть кнопка, открывающая тайник! А вызов - не более чем благовидный предлог смыться из казармы и нажраться в собственное удовольствие. Поэтому и ухмылялись.
Будет сейчас уродам заначка… С накопившейся злостью Паша сильно ударил по кнопке. Взрыва, оставившего от дома груду дымящихся развалин, он уже не услышал.
*** Песенка "С днём рожденья тебя" на английском и немецком языках.
- Ложись! - каменная крошка, опередив мой крик, ударила сзади и бросила вперёд, прямо мордой в асфальт. Культурный, мля… нет бы как все нормальные люди пойти по газону. - Андрей?
- Живой пока.
И это хорошо. Переворачиваюсь на спину - всё вокруг как туманом заволокло поднятой взрывом пылью. Она уже скрипит на зубах, но оседать не собирается, так и висит, превращая всё вокруг в размытые силуэты. Мать моя, да ведь рвануло там, откуда мы только что, буквально десять минут назад, вышли. Чего вообще случилось-то?
Этим же вопросом, как оказалось, озадачился не только я один - мимо, ломая кусты, пробежали местные вояки, не меньше десятка. Нет, хорошо, что по тротуару шли. А то бы как раз на нас наступили. А воевать в полуоглушённом состоянии с целым отделением - увольте. Очереди из автомата наплевать на немереную крутизну оппонента - поцелует, и к ебеням собачьим. В смысле, к гуриям, что, в принципе, одно и то же.