Буквально через полминуты хлопнула подъездная дверь и послышались торопливые шаги нескольких человек. Кто-то сразу же сдёрнул с моего плеча двустволку, но забрать не получилось - стиснувшие автомат руки не пускали ремень.
- Судорогами скрючило, - пояснил со знанием дела незнакомый голос. - В прошлом году было похожее - у Гришки Смирнова твари уже кишки выедают, а он всё на гранате пальцы разжать не может. Так и похоронили с лимонкой.
Я приоткрыл глаза, пробормотал нечто матерное, и вновь их закрыл.
- Что он говорит?
- Просит не хоронить заживо, - перевёл Андрей. - Погодите, на спину не переворачивайте, там, наверное, позвоночник повреждён.
- Плохо, - разочарованно протянул всё тот же незнакомец. - Наши коновалы такое не лечат.
Пристрелят ведь из милосердия, промелькнула мысль, и сразу появилось желание встать на ноги. Что и попытался осуществить.
- Лежи уж, - добровольный помощник заметил движение и слегка придержал за плечо. - Эй, мужики, снимите дверь с петель, на ней понесём.
- Тебе надо, ты и снимай! - это опять снайпер. - Я что, в одиночку корячиться буду?
- А остальные где?
- Опомнился! - в голосе снисходительность. - Проспал всё на свете, Петрович?
- Так после ночного дежурства…
- Понятно. - И новый крик вниз. - Эй, минетчики, помогите Петровичу!
- Мы пулемётчики! - обиженно отозвались с первого этажа.
- Не вижу разницы! Давайте тащите дверь!
Красотища-то какая! Меня осторожно и очень аккуратно приподняли, переложили на импровизированные носилки, и потащили. Честное слово, гораздо лучше и удобнее стандартных санитарных, привязанных в несущейся по каменистой горной дороге армейской "таблетке".
- Не разворачивайте ногами вперёд, ироды! - покрикивает Петрович. Судя по всему, он пользуется здесь немалым уважением, если не по должности, то по возрасту во всяком случае. - Угол придерживайте!
Дверное полотно чуть наклоняется, чтобы удобнее было пройти в подъезд, потом слышится шарканье ног по ступенькам и поворачивает налево. Всё правильно, я так и надеялся, что из-за узких лестниц хрущёвки на второй этаж не понесут. А куда? Ясное дело, к пулемётчикам, лишний раз не напрягаясь. За спиной голос спустившегося сверху снайпера:
- Давайте его на диван.
Команду отдать просто, выполнить её несколько сложнее - узкая прихожая трёхкомнатной квартиры, да ещё заставленная мебелью, не способствует. Вообще ничему не способствует, не только переноске человека в лежачем положении. Андрей остался справа сзади, но пока молчит. Ладно, и я тогда потерплю немного. Разве что застонать жалобно? Это можно - заодно будет хороший повод открыть глаза и осмотреться.
- Потерпи, браток, - у одного из передних носильщиков лицо аж побагровела от натуги, но во взгляде сочувствие. Хреново, лучше бы было злорадство по отношению к неудачнику. - Сейчас переложим, а там и сестричка подойдёт.
М-да… хорошие вы ребята, только не повезло оказаться в ненужном месте в ненужное время. Если что, короткой очередью срежу обоих, а Андрей займётся теми, кто пыхтит сзади. Сколько их там, четверо-пятеро? Жду условного знака.
- Поддержите голову! - беспокоится Петрович. - Ещё чуток!
Сильный хлопок ладонью по сапогу застаёт врасплох не только меня - невольные санитары в удивлении раскрыли рты и выпустили из рук дверь, на которой лежу. Она падает так, что лязгнули зубы и от соприкосновения морды с твёрдой поверхностью перед глазами вспыхивают звёзды. Да что же не везёт-то как? Ну ничего, вот прямо сейчас и отыграюсь на обидчиках! Получи, гад… Кто следующий?
Стрелять не стал - не то, чтобы пожалел, а так… Но автоматный ствол ткнулся левому носильщику в промежность настолько качественно, что даже померещился хруст скорлупы. Если она там была… Обратным движением бью в голень второго, и тут кто-то наваливается сзади, обхватив за шею руками, только не душит, а хрипит в ухо и слюнявит щёку. Пошёл прочь, пра-а-а-тивный! Удар затылком в лицо, не моё, естественно… Полегчало.
И тишина.
- Хватай мешки, вокзал поехал!
Как есть, на четвереньках, оборачиваюсь на весёлый голос Андрея. Зря - тут же прилетает по башке от левого, ударенного по яйцам. Бьёт табуреткой, на моё счастье - с поролоновой сидушкой. Все мысли из многострадальной головы проваливаются куда-то в желудок, остаётся только одна - убью суку! Нет, не успел - противник падает на спину и тщетно пытается ухватить глоток воздуха посиневшими губами. Кто его? И чем? Рассуждать некогда, второй носильщик тянет руку к валяющемуся на диване ружью. Стоять, бараны!
- Ну ты как, пап? - Андрей протягивает охлаждающий пакет из найденной здесь же автомобильной аптечки. - Живой?
Хороший вопрос, только определённого ответа дать пока не могу. И надо было дураку так подставиться, а? Старею, наверное. Всё, решено - закончится эта эпопея, пора уходить на покой. Буду разводить пчёл с козами, ухаживать за садом, в огородике копаться… по бабам ещё можно ходить, там голова не главное. Отращу бородищу до пупа, а то и ниже, чтоб за ремень заправлять, и объявлю себя духовным отцом всего Павловского района. Если покажется мало, то и Богородского. Нам, духовным отцам, простор надобен.
Резкий запах нашатыря прогоняет минутное наваждение. Надо же, так табуреткой нахлобучило, что всякая хрень в голову лезет!
- Спасибо. Андрюш…
- Да не за что. Свои люди, сочтёмся.
С большим трудом сосредотачиваюсь и осматриваюсь - трупов нет. Во всяком случае, те, что на виду, на них не похожи. Иначе, зачем заматывать им рот скотчем и привязывать к батарее? Но по неровному полу из прихожей в комнату натекла большая тёмная лужа. Андрей пожал плечами:
- Снайпера пришлось… того. Так получилось.
Остальные живы. Самый старший (так вот ты какой, Петрович!) сидит на корточках у подоконника, руки стянуты за спиной и петля от них наброшена на шею. Попробует дёрнуться - сам себя и задушит. Правильно, он единственный, кто может представлять опасность. Другие, как уже говорил, бараны. Здоровенные, сильные, но бараны, умеющие нажимать на спусковой крючок. У одного нос похож на баклажан. Не длиной, цветом. Не его ли я немного подрихтовал затылком? Ну извини, кто же просил падать на человека при таких нервных обстоятельствах? Да-да, все болезни от них, от нервов проклятых.
- Не развяжутся?
- Обижаешь, - ответил Андрей. - Фирма веников не вяжет.
Разговаривать некогда, всё потом. В первую очередь - найти детей, причём живыми и невредимыми. Кажется, пленные это поняли и немного расслабились. Чувствуют, сволочи, что после встречи с сыновьями стану мягким и добрым, даже муху не смогу обидеть. Надейтесь! Надежда, она того… умирает последней. Никто не торопится? Если да, то могу организовать вне очереди.
Петрович смотрит внимательно. Мысли читает? Прищурился, будто хочет что-то сказать. Может, и хочет, но кто же разрешит?
Глава 17
Первый этаж пустой - железные двери крайних подъездов заварены намертво, а из среднего туда прорублены в стенах проходы, что позволяет осмотреть всё быстро и без излишней беготни. В квартирах, приспособленных под казармы, тишина, только густой дух несвежих портянок въелся, кажется, даже в штукатурку, и бодрит не хуже нашатырного спирта. Во всяком случае, двигаемся в приличном темпе, затрачивая на каждую комнату не больше пяти-семи секунд. Иногда задерживаемся подобрать заинтересовавшие трофеи, отчего стали похожими на двух навьюченных поклажей ослов. Хотя понять нас смог бы любой - когда ещё встретишь наградной "Маузер" в приличном состоянии? Пусть он без патронов, зато с орденом Красного Знамени. Положу дома на почётную полочку - такое оружие достойно лучшей участи, чем валяться в этом гадюшнике.
По лестнице почти крадёмся, хотя и твёрдо уверены в отсутствии кого-либо на втором этаже. Но лучше если уверенность будет на двести процентов, так оно как-то надёжнее. Поднялись - спокойно всё, только многочисленные комнаты с распахнутыми в спешке дверями.