— А ты бы пошел в охотники? — покосился Плещеев на казака.
«Все он правильно говорит! Это только в кабинете штабном кажется — что такого? Собрались, пошли, не торопясь, нашли эти схроны… бандеровские. Потом вернулись, отдохнули, да и снова — вырезать всю сволоту! А на самом деле… Все может — ой, как непросто выйти!».
Ефим отвечать не торопился, было видно — раздумывает казак, все прикидывает — что, да как.
— А и пошел бы! — наконец кивнул он, — Только… ваш-бродь, в таком разе — я сам людей подобрал бы. Кого сам знаю, в ком уверен! Сколько надо-то? С десяток?
Плещеев снова задумался:
— Ну вот посуди сам… Сколько там этих варнаков может быть? Не два-три — это точно. Но и не сильно много, иначе не больно-то затихаришься. Думаю… десяток, может, полтора — не больше.
Ефим хмыкнул:
— Вы сами говорите, что полагаете, мабуть таких лежбищ у них может быть и три, и четыре. А значит, и шаек этих — тоже не одна. В таком разе… десятка мало будет.
— Если нас будет много — наследим, увидит кто, и толку уже не будет. А ежели по-другому выйдет? Ежели не мы на них, а уже они на нас засаду сделают? Вот и попадем как кур в ощип! Если только рейдом, полусотней по разведанным местам? — Плещеев опять покачал головой, — Не… Опять не то — визгу много, шерсти — клок!
— Давайте, я, ваш-бродь, покумекаю еще. В любом случае… пару-тройку казачков подберу, с ними посоветуюсь. Только… нам же на службу скоро.
Плещеев хмыкнул: хитрит Ефим Подшивалов! Была такая «тема» у казаков постарше — неохота уже в сезон далеко уезжать от родных домов. А то ведь — загонят куда Макар телят не гонял. На службу вокруг Пятигорска все больше оставались казаки справные, домовитые. Их можно назвать еще и «блатными» — те, у кого уже есть связи у командиров, кто и назначает, где нести службу казакам. Ну и с ленцой уже казачки были — тоже не отнять!
Ефим же, в то же примерно время, что и Плещеев — ближе к весне, получил вместо звания приказного — младшего урядника. Невелика шишка, но у казаков уже весомо. Десятком уже вполне может командовать! Но ведь это значит — подвинуть кого-то из «старшаков» на блатном месте службы.
— Со станичниками-то — не разругаешься? — засмеялся подпоручик.
Ефим тоже хмыкнул:
— Ну… то дело такое: кто успел — тот и съел. А ежели вами задуманное дельце выгорит… Там и медальку какую на грудь получить можно. А это уже дело такое… Да и те же вестовые и посыльные при штабе всегда нужны. А наша «головка» что-то в последнее время много на себя брать стала — все больше на теплые места сыновья, да внуки с племянниками лезут. Чуток подвинуть — повоняют, да перестанут!
Лечение пожилой казачки далось Плещееву непросто. Проваландался почти час, и это только боль снял. Почти снял. Можно сказать — облегчение сделал…
— Ну что, ваш-бродь…, - не выдержал Ефим, когда Юрий вышел из женской половины дома, вытирая руки после умывания.
Не отвечая сразу, подпоручик кивнул на штоф с самогоном на столе:
— Ну-к… плесни! — выпив, крякнул и закусил жменей квашеной капусты, — Все же «дымку» гнать вы не умеете! Такой тараканов морить хорошо. Научить вас, что ли?
— Вот, Юрий Александрович, мамку на ноги поставите и научите. Это она у нас все это делала. А сейчас-то… больше у соседки берем. Так что там, с мамкой-то?
Подпоручик оглядел Ефима и Подшивалова-старшего:
— Запущено все… Я пока только боль снял, и то — не всю. Прежде чем лечение проводить — нужно воспаление снять.
Увидев непонимающие лица мужчин, снова пояснил:
— Позвонки… ну — тот же скот разделываете же? Вот… позвонки, видно, сместились, ближе к крестцу, на пояснице. Вот так…
Плещеев, сжав руки в кулаки, постарался продемонстрировать, как это бывает.
— Если не ошибаюсь… При этом хрящи придавливает — боли отсюда. А там… те же хрящи нарастать начинают, и все больше болят. Так можно и до паралича допрыгаться!
Сам Плехов был ни разу не врач, знал все это настолько поверхностно, что… а как объяснить того, что и сам толком не знаешь? Вот-вот! Ни хрена не объяснишь!
— Как воспаление сниму, там получше видно будет. Может… диски на место придется ставить. Ну — как костоправы обычно делают.
«А сможешь? Да вот хрен его знает!».
— Ладно, чего там! Это дело даже не завтрашнего дня. Как уже сказал — чаще двух раз в неделю лечить нельзя. И вот еще что… Она сейчас, как боль стихнет, затеет снова по дому и хозяйству скакать, «вожжи» от баб на себя перехватывать. Так вот… Вы ей вставать особо не разрешайте. Помаленьку — можно расхаживаться. Но не во всю прыть! Бабы, они… Да вы и сами знаете — волос длинный, ум короткий. Легче стало? Вот и понесется сейчас все работу переделывать. Только хуже станет! Так что… Еремей Лукич! Ты уж не прогляди — прикрикни в случае чего…