С некоторых пор Плещеев начал записывать все, что мог вспомнить по различным предметам, которых еще вроде бы нет, но они могли бы быть изготовлены в текущих условиях. Уж больно денег хотелось, ибо таяли его запасы «трофейных» — со страшной силой!
Только вот мало — вспомнить! Надо же и людей с деньгами найти, кто заинтересуется, запустит процесс изготовления и продажи. А таковых в округе пока не находилось. Пятигорск — мал, и функция его, как одного из форпостов на линии не способствовала большому количеству производств. Да и другим жил Пятигорск в летнее время — лечебные воды и лечащиеся ими приезжие.
«Вот, может, кого из них и можно будет подписать на это? Ведь и купцы, и промышленники здесь бывают!».
А пока Плещеев был занят рисованием. Да-да, рисованием. Сидел он возле стола, где свет свечей был поярче, и с помощью нехитрых инструментов отображал на большом листе хорошей, плотной и толстой бумаги Анфиску, что расположилась на его кровати в костюме Евы.
Почеркушки, которыми он баловался на полях тетради, где записывал песни, что удалось вспомнить из реальности, постепенно стали преобразовываться в некие картинки — зарисовки из местных бытовых сценок и пейзажей окрестностей. Все в стиле небрежной графики, почти шутка и нелепица.
Но когда он зашел намедни в лавку хозяйки флигеля за какими-то мыльно-брильными принадлежностями, то случайно обратил внимание на хороший бювар тисненой кожи, с целым набором как промокательной, так и писчей бумаги. А также — вот этой, что шла именно на такие рисунки-наброски.
В набор входили и разные карандаши. Здесь были и итальянские карандаши разного сечения; и свинцовые; и даже — пара серебряных карандашей, что давали такие четкие линии. Правда, с последними была «засада» — черты, проведенные такими карандашами, практически не поддавались правке, и требовали четкости и аккуратности, продуманности в нанесении.
Было и несколько цветных восковых карандашей. Хотя оттенки их были очень скромными, выбор их был невелик, но в качестве некоторого затенения иногда могли использоваться. Плещееву особенно нравились итальянские: их густая, бархатистая чернь легко размазывалась по бумаге, что давало возможность поиграть тенями.
— Пять рублей, господин подпоручик! — назвал цену продавец.
— А откуда у вас такое богатство?
Мальчишка пожал плечами:
— Нам иногда приносят разное, под залог. Вот — месяц прошел, мы и выставили в продажу.
Пять рублей было жалко, но и набор Плещееву приглянулся — он уже давно подумывал разнообразить свой досуг.
— Подай сюда набор! — раздался за спиной женский голос.
Плещеев обернулся: «Х-м-м… сама хозяйка пожаловала!».
— Добрый день, Варвара Никитична! — поприветствовал он купчиху.
Та улыбнулась кончиками тонких губ:
— Добрый день, Юрий Александрович!
А потом протянула бювар Плещееву:
— Возьмите…
— Но пять рублей…, - начал было Юрий.
— Ах, оставьте, господин подпоручик! Вы уже скоро как два года мой съемщик, потому… Кстати! У меня к вам разговор имеется…
Они вышли из лавки на крыльцо. Купчиха была существенно ниже Плещеева, а потому разговаривать стоя рядом было неудобно — женщине приходилось постоянно задирать голову. Юрий отступил пара шагов назад и спустился на ступень крыльца.
Купчиха вновь улыбнулась, давая понять, что оценила такой такт:
— У меня к вам разговор, — повторила и чуть замялась.
«Если это по поводу Максима, тояему… И что я могу сделать, если артиллерист, похоже, решил вовсе порвать предосудительную связь и даже поговаривает о смене квартиры?».
— Да-с… разговор. Но как-то неудобно вести его вот так — стоя на крыльце. Не затруднит вас принять приглашение на обед, скажем… в воскресенье?
«Х-м-м… в воскресенье меня точно не будет в Пятигорске. Наконец-то все срослось, и через пару дней мы выходим!».
— Варвара Никитична! Я с удовольствием приму ваше приглашение, но не в это воскресенье. По делам службы я уезжаю и буду отсутствовать неопределенное время. Думаю… недели две, возможно — три! Вот по возвращении — со всем моим удовольствием! Непременно!
Хозяйка, было видно, не очень обрадовалась отсрочке, но — что поделать?!
— Значит, так и договорились, да? Господин подпоручик?