«М-да… на второй день с утра я думал, что сдохну, но встать не смогу. Была мысль попросить, чтобы добили и не мучали!».
Ноги были забиты напрочь, поясница бравого гусара посылала владельца на хрен, плечи затекли от ремней ранца, а подошвы ног — горели огнем. И голеностоп самостоятельно сгибаться отказывался, а когда сгибался принудительно — казалось, что скрипел и пощелкивал на всю округу.
«А нет, это — колени пощелкивали!».
Втайне, втихушку Плещеев прошелся своим даром по бунтующим конечностям, чуть привел их в порядок, вызвав понимающую усмешку Ефима. Хорошо, что никто больше не понял, что за манипуляции производил господин офицер.
— Подходим, господин подпоручик! — негромко передал ему суть знаков передового дозора Макар.
И вот здесь их ждала некоторая удача. Когда они, засев в кустах дождались одного из передового дозора, охотник почти шепотом поведал:
— Есть сакля в распадке. Сакля небольшая, но рядом коновязь сделана. И навес имеется. Пусто пока там. Мы прошлись по сторонам, посмотрели. Следов нет. Похоже, что нынче никого еще не было. Но…
Охотник замолчал, как будто в сомнении.
— Что — но?
— Сакля уж больно неказистая и маленькая. Человек пять, много — шесть, больше в нее не войдет…
— А под навес?
Охотник почесал бороду:
— И под навес столько же.
— Ну так вот… примерно и есть то количество, которое мы ищем…, - начал Плещеев, но его остановил Нелюбин, положив руку на предплечье.
— А сакля-то — не старая ли? — спросил Макар.
Охотник покачал головой:
— Непохоже… Я бы сказал, что не более пяти лет, как сложена. Да и навес… затеси еще не почернели, светлые.
— Так, ладно… Привал! — скомандовал Нелюбин, — В округе кто есть?
— Не видно. Пробежались уже немного вперед, посмотрели…
К вечеру, облюбовав одно ответвление неглубокого ущелья, встали на ночевку. Разведчики, пробежавшись вокруг лагеря заверили, что все тихо. Разведя бездымный костерок, сварганили кулеш и с удовольствием посербали горяченького. Честно сказать — от вяленой, почти «дубовой» конины уже болели скулы. Да и лепешки были, если мягче, то — не особо!
— Меня вот что насторожило…, - начал Нелюбин, — Какого хрена этот аксакал своих баранов пас так недалеко от того распадка и сакли? Баранов он пас или присматривал за подходами?
— А почему он тебя так заинтересовал? — не понял подпоручик.
— Там полянка — смех один, барашки его ее объели уже на сто рядов. А он дальше их не гонит. Да и далековато он забрел от своего аула. Там как бы не четыре версты будет!
— Так и что? Возьмем это место под присмотр? — спросил Юрий.
— Думаю, надо брать! Не просто так там кто-то обосновался. И пастбищ рядом толком нет, да и на кой пастухам коновязь на десяток лошадей?
Плещеев достал блокнот, который завел как раз для этой цели и принялся набрасывать кроки. Делал это — как понимал и как помнил что-то со школы. Специально-то — не учился! Сначала Ефим, а потом и заинтересовавшийся Макар поглядывали на это дело, что-то подсказывали, поправляли.
Кроме того, урядник, а за ним и Макар стали проводить для подпоручика некий «кавказский ликбез». И вновь, и вновь Плещеев понимал, что в местных реалиях — ни хрена не понимает. А ведь вроде бы — полтора года уже катается по здешним дорогам.
— Если бы Шамилю удалось привлечь на свою сторону убыхов и прочих абадзехов, хрен бы мы удержались на этой линии. Порезали бы нас, что тех ягнят! Но нас спасает лишь то, что тут каждый режется с каждым! И те абреки, что живут ближе к Черному морю за Шамилем не пойдут, да и сам имам — даже мысли не держит позвать их за собой. Слишком они разные, и слишком долго воевали друг с другом. Вот и получается… Кабарду и черкесов мы почти принудили к миру. Почти.
— Так ведь — каждое лето опять лезут…, - удивился Плещеев.
Ефим хмыкнул, а Макар пояснил:
— То они так… почти балуются. Рода их многие — вроде бы и не примирились, и дальше в горы ушли, но далеко не все мужчины идут летом в набег на линию. А те, кто идут… либо молодняк глупый, либо придурки местные, за которыми никто не идет. Да и родичам ихним… самим, наверное, лучше, если мы их кончим. Спокойнее будет.
Потягивая трубку Плещеев слушал, в который раз удивляясь, что обычный солдат, который уже столько лет воюет с этими горцами, знает, как поступить правильно. Но! Решения принимает не он. Решения принимают в Петербурге, где ни хрена не знают местных «раскладов». Не знают, не понимают их, да и понимать не хотят!
«Ну, как всегда!».
— А ты откуда все это знаешь? — поинтересовался подпоручик, — Рассуждаешь, как штабист с аксельбантами. Вон — как Веселовский!