Макар хмыкнул, подкинул несколько сухих веточек в костер:
— А я в охотниках уже, почитай, семь лет хожу, а из них почти пять — в десятниках. У нас господин капитан не любит, как он называет — «тупых исполнителей». Он нас учит думать всегда. На задание вышли — думай, с задания вернулись — еще шибче думай. Прокручивай в голове все, что видел, слышал. Что делал, как делал. Все ли получилось, как хотел, если нет — почему не получилось? Все десятники, считай, грамоте обучены. Перед весной, да по окончании осени, когда на отдых вертаемся, он завсегда большие сборы проводит. Каждый десятник докладывает — как, что, почему. Все это на ус мотают, слушают — а ну как тебе на следующий год предстоит в тех местах службу править? Не по одному дню, бывает, сидим, кумекаем.
— И все-таки… если весь Кавказ брать — кто тут за кого? — решил хоть примерно понять расклад подпоручик.
Вопрос развеселил и Ефима, и Макара:
— Ишь, ваш-бродь, чего вы спросили?! Так кто ж знать может — кто тут за кого? Ежели они и сами толком не знают — за кого в этом году будут. Вот, к примеру, нападают на нас черкесы. А что — воины они славные, смелые, гордые. И чечены — нападают, и те же убыхи с абхазами. Но… нет дружбы между черкесами и вайнахами. А между черкесами и горцами на побережье — вообще сколько веков резня идет!
— А почему?
— Х-м-м…, - Макар задумался, — Разные они. Черкесы — те больше бедно живут, чем прибрежные абреки. А почему?
Плещеев пожал плечами.
— Да потому что те, что на Черном море живут — они испокон веков пленниками промышляли. В Турцию продавали, в Крым, пока он татарским был. И до сих пор на базарах турецких и черкешенок, и грузинок хватает. Ходовой товар! И отчего же тем же черкесам или грузинам жаловать этих разбойников? — пояснил Нелюбин, — Или взять, к примеру… чеченов. Вот говорят — вайнахи, вайнахи! Но те же тоже — не едины. Есть чечены, а есть ингуши. И далеко не всегда они живут в мире. А уж как на пару окружающих притесняют — так-то отдельная песня! Многие здесь малые народы как будто дань им платят — сыновьями, что воюют за них; дочерями, что становятся их женами или наложницами.
— А на востоке Кавказа — там также? — спросил Юрий.
— Так, да — не так! Там вообще этих ханств — как блох на собаке. В основном-то — по вере если, они тянутся к Персии, но… После того как мы персам бока намяли, к нам повернулись. Но в сторону Персии — все же косятся. Вот уж кому эти мюриды непримиримые — как острый нож! Этим ханствам разобраться бы — с кем они: с русскими или с персами, а тут под боком — такие дикари! Через три на четвертый год с войной лезут. Ну и какая тут жизнь? Грабят, убивают, хозяйства разоряют…
— Ну… грузины-то нам — прочные союзники? — с ожиданием посмотрел на собеседников подпоручик.
Урядник с унтером как-то кисло переглянулись, похмыкали. Подшивалов промолчал, а Нелюбин продолжил «политинформацию» и «лекцию по геополитике»:
— Грузинцы те… они же тоже разные. У них тоже всяких народов хватает. И между собой они… Пусть не режутся, так как здесь, до большого хребта, но и дружить особо не дружат. Как там… Кахетия, Самхетия, Борчала да Хевсуры. Картлинцы если — так там вообще полно тех, кто против нас за турок воевал! Ахалцик и Ахалкалаки же только чуть больше десяти лет назад отвоевали. Так что, тоже — не все там просто!
— То есть…, - задумался подпоручик, — спиной тут ни к кому нельзя поворачиваться?
— Вот это — правильно! Даже среди русских и то — люди разные бывают! Кто деньги любит, что мать родную продаст; кто по глупости или бабой соблазнят.
— Казаки…, - начал было Ефим.
— Казаки? — резво повернулся к нему Макар, — Тебе про гнат-казаков напомнить ли?
Подшивалов смутился:
— То — предатели старые!
— Вот и я о чем…, - кивнул Нелюбин.
— А что это за гнат-казаки такие? — заинтересовался Юрий, но Нелюбин напомнил:
— Спать пора! Завтра опять эти горы топтать…
Несмотря на то что Плещеев потребовал, чтобы его тоже учли в несении службы по ночам и отсидел свою смену поодаль от лагеря, высыпался он вполне сносно. Другое дело, что будучи непривычным к таким походам здесь, чувствовал явный дискомфорт от невозможности сменить пропотевшие, провонявшие дымом костра рубаху и бешмет, а еще — вымыться хорошенько, до скрипа чистой кожи.
«Надо как-то привыкать. Если эта наша разведка даст результаты, то нам как минимум еще раз идти сюда придется, чтобы навести карачун всем этим особо хитрожопым разбойничкам!».
Невозможность помыться и сменить белье, скудное питание, постоянные физические нагрузки… Приятного мало! А еще… Даже гадить приходилось не где попало, а в соответствии с ухватками охотников. Как правило — в текущую воду ручья, чтобы и следа от пребывания их не оставалось. Каждое утро, когда отряд выходил далее на месте оставались пара из подчиненных Нелюбина, что старались получше скрыть следы от лагеря.