Они обходили места пригодные, по мнению унтера, к размещению баз. Но — пшик, потом — опять пшик. И снова «пустышка»!
«Нет, не мог я ошибиться. Пусть не три или четыре, но как минимум один скрытый лагерь быть должен. Скорее — два, а то разброс будет очень уж велик!».
На привалах днем и больше вечером Плещеев продолжал свои расспросы. Выяснилось, что те же «гнат-казаки» — это «некрасовцы», донские казаки, которые вслед за своим атаманом Игнатом Некрасовым после подавления восстания во время правления Петра Первого ушли с Дона. Но не просто ушли: куда подальше, в Сибирь, например, воли искать, а ушли они к врагам — туркам и крымским татарам, дав тем присягу на верность.
«Ну такая страница родной истории! Наверное, казачкам в реальности не очень-то нравится, когда им такое вспоминают. Не все казаки одинаково полезны!».
В реальности Плехов что-то такое слышал, но очень неопределенное. Не интересовался он никогда этими вопросами.
«Х-м-м… но есть и более свежие примеры подобного. Ушла же часть казаков с Дона и Кубани после поражения в Гражданской войне? И потом многие представители этой части отметились через двадцать лет — во время Великой Отечественной. И у нас отметились, в корпусе «эсэс» и очень даже неплохо покуражились на Балканах. Заслуженно были повешены и Шкуро, и Краснов. По Сеньке и шапка!».
Выходило, что некрасовцы сразу ли или немного погодя разделились на три неравные части. Первая часть ушла в Турцию и принялась верно служить султану, воюя против своих вчерашних братьев. Вторая часть, видимо не оценив ситуации, осела поближе — под крылом у крымского хана. И после завоевания Россией этого разбойничьего «кубла», двинула дальше — в пределы турецких владений, на северо-запад Черного моря, дополняя собой тех, кто ушел туда сразу.
— В плен здесь лучше совсем не попадать. Никому — ни солдату, ни офицеру. И уж тем более не стоит попадать в плен казаку! — продолжал просвещать его Нелюбин, — Про нас, охотников — и вовсе… Такой случай для абреков — как сладкая халва! Если солдату, а пуще того — офицеру все же можно надеяться, что выкупят или обменяют на кого-то, то у казака или охотника такой надежды нет изначально. Но опять же… Смотря к кому в лапы попадешь. К тем же чеченам или черкесам — убьют. Но убьют без затей, прирежут как барана. А вот к туркам, а паче того — к их башибузукам попадать — врагу не пожелаешь! Это верное средство принять мученический венец. Ох и выдумщики эти… сволочи! Насмотрелся я, когда мы от Тифлиса южнее бывали.
— Погоди! А разве башибузуки здесь бывают? Я думал они все больше на западе, на Балканах бесчинствуют — болгар там тиранят и сербов! — удивился Юрий.
— Не знаю, где они больше бывают, но нам приходилось с ними встречаться здесь, на юге Грузии, и когда в турецкую Армению заходили. Там кого только нет — и албанцы, и арабы какие-то, даже черные попадались. Совсем уж какие-то дикари! Так вот… Те «некрасы» — они этим башибузукам ни в чем не уступят! И если к грузинцам, армянам и другим — они просто хреново относятся… Режут, грабят, насилуют почем зря! То ежели наш брат, русский к ним попадет… То и вовсе страх божий! Вы, ваш-бродь, имейте это в виду!
Удача улыбнулась им, когда они зашли фактически на последний отрезок планируемый к проверке. Нашли-таки они лагерь! Пока он был пуст, но все признаки пребывания в нем какого-то количества людей в прошлом — были.
— Не один год здесь стойбище! — определили охотники, — Обжитое оно!
Были и странности, о чем и поведал подпоручику Нелюбин.
— Похоже, дикие это! — почесал в задумчивости затылок унтер.
— Какие еще дикие? — не понял Плещеев.
— Абреки. Из диких…
— Да объясни ты толком — что это еще за дикие абреки? — рассердился Юрий.
— Есть абреки… Ну, так у нас привычно называют всех горцев, кто воюет с нами. Но есть и настоящие абреки, те, кто принял абречество как жизненный путь. Временно ли, постоянно — то дело другое!
Как понял из рассказа подпоручик, настоящее абречество — это сродни добровольно принятому на себя обету: отринуть родственные связи; не гнаться за богатством в любом его виде, будь то просто добротная и качественная одежда, удобное и комфортное жилье. Семья — тоже побоку!