Плещеев принялся набивать трубку, но покурить ему не выдалось. События покатились как с горки!
— Ваш-бродь… Макар! По тропе трое верхами сюда…
— Может, не сюда? С чего ты взял? — перебил охотника Юрий.
Тот с чуть видимой усмешкой покосился на офицера и продолжил доклад Нелюбину:
— Тут одна тропа только, и она сюда ведет. Дорога чуть подале будет.
— Далеко они? — спросил унтер.
— С полверсты еще. Там низина, и прогал прямой — далеко видно… Не торопятся, едут шагом.
— Макар! Их живьем брать надо, чтобы поспрошать хорошенько — кто, сколько, откуда, — оживился Плещеев.
Унтер кивнул:
— Такожа думаю!
— И — чтобы тихо, без выстрелов…
— Ну, это уж как получится! — хмыкнул Нелюбин, — Но — хотелось бы…
— Может, я… ножами? — Юрий задрал рукава черкески.
Макар покачал головой:
— Извините, ваш бродь… Не знаю я вашего умения. Да и есть у нас кому…
Потом повернулся к охотнику:
— Есть где сесть тихо рядом с тропой?
Тот на секунду задумался, потом довольно кивнул, улыбнувшись:
— Есть!
— Тогда веди!
На месте, определенным под засаду, Юрия посадили за большой выворотень, что возвышался над тропой метрах в семи справа.
— Бо! — обратился к узкоглазому охотнику Нелюбин, — Глухой стрелой! Чтобы живой был, понял?
Тот ощерился в улыбке, совсем скрыв и без того узкие щелки глаз, вытянул из колчана стрелу, на которой вместо наконечника имелась непонятная бобышка. Вроде бы кожаная.
— Листрат! Ты, как всегда — камнем, — подав команду еще одному охотнику, Нелюбин чуть повернулся к подпоручику, — Камни он мечет так, что и ружья ему бы не давать. Ну а вы уж третьего тогда, ваш-бродь. Значит… Дальний — твой, Бо; передний — Листрата. А вам, значит — второй… Нож мечите не ранее Листрата!
Калмык… или — ногаец, шмыгнул влево вдоль тропы — и только его и видели! Охотник-камнеметчик присел метрах в пяти от Юрия за большой ствол дерева. Остальные тоже рассредоточились, но вот куда — Плещеев посмотреть не успел. Присев на одно колено, он постарался расслабиться, прикрыв глаза, уткнулся лбом в один из корней дерева.
«Нож… вот этот, он — самый ловкий у меня. Да, с зазубринкой небольшой. Не снял зазубрину-то, телепень! Ну ничего… нож острый, точенный Некрасом как надо быть!».
Минуты тянулись как сопля из носа — противно, медленно, тягостно.
Плещеев уж забоялся, что может начать сводить ноги — все ж таки поза была им выбрана не из лучших! Но, чу! Вроде бы брякнула железка какая-то. Потом показалось, что он услышал глухой топот копыт.
«Почему-то здесь многие из абреков не подковывают коней! Странно… Почему?».
В голову, как назло — выбрали же время! Полезли глупые мысли. Плещеев закрыл глаза и… вдох-выдох… вдох-выдох… Показалось, что послышался чуть слышимый шорох справа. Немного повернув голову, Юрий приоткрыл глаз. Сосед с камнем в руке, приподнялся и замер, глядя сквозь какие-то лохмы, повисшие на стволе лесного исполина.
«Пора!».
Юрий чуть напряг левую ногу, а правую — медленно подтянул…
— Ха! — как ни старался подгадать момент, бросок охотника был неожиданным.
Выпрямившись во весь рост, подпоручик поймал взглядом откинувшегося в седле всадника. Следом за ним…
«Вот он — мой!».
Бросок вышел — как на картинке! Загляденье, а не бросок! Нож вошел точно в плечо второму абреку, и тот с гортанным вскриком повалился из седла.
Глухой удар! И третий свалился, успев, правда, перед этим потянуться за ружьем у передней луки седла.
«Есть!».
Порскнули, как зайцы из-под деревьев охотники, навалились на разбойников. Плещеев выдохнул, помотал головой, стараясь унять застучавшую в висках кровь. Поднял голову и, вытащив на всякий случай бебут из ножен, вышел на тропу.
— Молодец, ваш-бродь! Вот куда надо — туда и попал. Не то что некоторые! — сплюнул в сторону Нелюбин, протягивая подпоручику метательный нож, уже вытертый об одежду раненого.
— А что случилось? — подпоручик подошел ближе.
— Да этот… абрек один, похоже, башку свернул, когда падал! — покачал головой унтер, — Бо! Ну как так-то? Что ж ты его… не мог поаккуратнее выбить?
Тот покачал головой, улыбнулся:
— Кысмет, однако!
— Кысмет, кысмет… тут мы у них — кысмет! А так… сбежал, сволочь! Легко отделался, паскуда!
Охотники, ловко спеленав захваченных, споро грузили их на коней поперек седел, вязали по рукам-ногам.
«Интересно они им рты заткнули: как хищным зверям — палку поперек рта, кожаными ремешками на затылке стянули. И не закричишь, и не укусишь!».