Плещеев вздохнул:
— Воля ваша! Но о вреде этого я вас предупредил.
Графиня перешла в атаку:
— И, кстати, я еще раз спросила у доктора. В отличие от вас, Юрий Александрович, он утверждает, что табак весьма благотворно действует на легкие!
— Я уже говорил вам, Евпраксия Зиновьевна, что наши эскулапы весьма часто заблуждаются в природе того или иного. А так как времени на свое обучение они потратили изрядно, им просто обидно, когда какая-то часть этого времени потрачена зря. Людям свойственно упрямство! А что до курения… тоя же вам уже рассказывал — и как устроены наши легкие, и какое влияние оказывает на них смола, содержащаяся в табаке.
Вредная бабка не преминула заказать после обеда для себя трубку.
— А вам, подпоручик, не нужна трубочка с ароматным табаком? После сытного обеда — так приятно покурить в спокойствии! — ехидно улыбаясь, предложила она.
Плещеев не выдержал и засмеялся:
— Согласен! И от трубки — не откажусь. Только примите во внимание, что я — молод, и организм мой — молод так же. А вот вам бы… поберечься.
— Полно вам, голубчик! Я уж пожила свое! — отмахнулась старуха.
Юрий вспомнил анекдот:
— Врач спрашивает весьма пожилую пациентку: «Сколько вам лет, сударыня?». Та в ответ: «Да уж девятый десяток разменяла!». Врач: «Как?! И вы еще пьете и курите?». Пациентка: «Голубчик! Да я же в противном случае вообще не сдохну!».
Графиня, развеселившись, засмеялась. А вот ее племянница — надула губки:
— Подпоручик! Ну что вы, право… Все какие-то грубости.
Когда он откланялся, проводить его вышла Софья. Пользуясь тем, что в сумрачном холле никого не было, набравшись смелости, Юрий привлек к себе женщину:
— Софья Павловна! Скажите честно… если я вам противен, тоя переболею и не буду докучать вам своим вниманием! Но также нельзя далее, Сонечка — я хочу тебя!
Женщина, слабо упираясь руками в его грудь, прошептала:
— Да что вы, Юрий… Александрович… Прямо как с ума сошли!
— Сойдешь тут с ума, когда такая красавица, как вы рядом… И не иметь возможности…
— Да полно, голубчик… Отпустите меня, увидят же!
— Никто не увидит. Мы прежде услышим, если сюда пойдут… Ну же, скажите мне… Надеяться ли на вашу взаимность?
Наконец, Юрию удалось поймать ее губы своими, и он прильнул к ней в поцелуе. Тот был долгим. Сопротивление женщины, и так вялое, прекратилось вовсе.
«Куй железо, пока горячо!».
И гусар, наращивая мощь приступа, взял ее ручку и положил себе на пах, чуть придержал.
— Ах! Вы совсем… с ума сошли! Отпустите меня…
— Сейчас отпущу, только ответьте мне…
«Ага! А руку-то — не убирает! Ну а… реакция на теплую женскую ручку… воспоследовала!».
— Однако… гусар, у вас и настойчивость? — простонала Софья.
«А как она нежно потискивать принялась!».
— Ну так что же? — шепнул он ей на ушко.
— Ну что вы… зачем вы меня принуждаете…
— Значит… противен, да?
— Вовсе нет! Даже… наоборот. Я всегда рада вас видеть, я даже… волнуюсь, в предчувствии, когда вы приедете.
— Так… Назначьте же встречу! Или… прогуляемся вместе, когда я вернусь?
— Но — где? Это же… неприлично! — пыталась «отбояриться» красавица.
— Возможно… у меня. Или — пленэр! — предложил Плещеев.
— Хорошо… я подумаю. Тут же еще… Катя.
— А насколько вы можете довериться ей?
— Ну-у-у… мы же подруги. С детства. Почти как сестры, и у меня до сих пор от нее нет секретов.
— Так и в чем же проблема? — не понял Юрий.
— Проблема? — женщина вдруг хихикнула, — Проблема в вас, мон шер! Опасаюсь… как бы она вдруг ни взревновала.
— Даже так? — удивился он.
— Да, даже так! А вы — не поняли? — Софья продолжала веселиться.
«А потискивания стали сильнее!».
Юрий опустил взгляд. Женщина — вслед за ним — так же.
— Какой вы… горячий, мой гусар! — сама прошептала ему на ухо.
— Вам… Тебе нравится? — несколько самодовольно улыбнулся Плещеев.
— Это… не так называется. Я сейчас… изнемогаю. Но… Сначала я поговорю с Катей… До встречи, шер ами!
— Не будем ничего выдумывать! — высказался Макар, — Зайдем, как и заходили. Выставим посты, а сами — чуть в сторонке обождем. Как появятся эти головорезы, займем прежние позиции вдоль тропы. Их там будет десять человек. И нас — десять! Точнее…
Унтер покосился на Плещеева:
— Одиннадцать. Да внезапно! Сразу ополовиним их, а потом и добьем!
Юрий почесал висок:
— Ты говорил, что казаков вкруг надо посадить, чтобы никто не вырвался.