А Некрас уже объяснял Юрию, что, дескать, артиллерист нашел себе «фатеру» посправнее.
«Интересно — на какие шиши?».
— Да! Тут же его благородие, капитан Грымов заглядывал. Наказывал передать, что какой-то заказ, дескать, сделали…
«Ну, может, что и сдвинется в нашем предприятии. Может, оттуда и деньги у Максима?».
Вымытый, побритый и благоухающий «вежеталем», подпоручик предстал перед купчихой. Лоск не наводил, потому был одет довольно разгильдяйски: простая рубаха под приведенным в порядок старым доломаном, старые же, но чистые рейтузы.
— Какой вы, право, авантажный мужчина! — стрельнула глазками хозяйка, — Ну, прошу к столу.
После бани, да после продолжительного скитания по горам, стол купчихи был… слюновыразительным!
— Вам водочки, или, быть может — коньяку? — ухаживала за ним хозяйка.
«Это что же — она меня охмуряет? Как ксендзы — Козлевича? А чего… я и не против! Я не такой притязательный, как Максимушка! Вы меня, Варвара, кормите-поите, и вам воздастся! Но… может, я ошибаюсь, и хозяйка прониклась ко мне как к единственному оставшемуся ответственному квартиросъемщику? Или… подлечиться хочет? Раскрутила, поди, Пашу на все подробности… Х-м-м… а там подробности были — разные!».
— К такой закуске, Варвара Никитична, непременно нужна водочка! — благосклонно кивнул подпоручик, — А вы — что же? Неужто не выпьете со мной?
Купчиха немного пожеманилась, налегая на то, что — «вот мадеры, возможно, выпью!». Но гусар был настойчив, упорен, а потому — залихватски махнула Варвара лафитничек «зелена вина».
Плотно закусив, Плещеев предложил повторить!
— А не махнуть ли нам с вами, прелестная хозяйка, на брудершафт?
Раскрасневшаяся женщина засмущалась:
— Ну что вы, господин гусар! И так уж… в одиночестве я вами, за столом. Уж и это — предосудительно. А вы мне целоваться предлагаете! Да и… молоденький вы вон какой, а я-то… женщина в возрасте.
— Увольте, Варвара Никитична! Ну в каком вы таком возрасте! Вы женщина еще… в самом соку!
И далее — «мур-мур-мур!», да и снова — «мур-мур-мур!», видя, как тает купчиха от комплиментов.
«И ведь не сказать, чтобы эти комплименты — вовсе не заслужены! Баба она, конечно, не утонченная. Не Катенька, естественно. Но — крепенькая такая! Вполне еще смачная!».
Тут Плещеев задумался:
«Этак я еще пару рюмок замахну — она и вообще за красотку зайдет!».
Купчиха не была бы таковой, если бы не попыталась перейти к деловой части переговоров:
— Господин поручик изволили съехать…
— Я вас понял, Варвара… к-х-м-м… Никитична! Может, все-таки — на брудершафт… чтобы перейти на ты?
Преодолев весьма слабое сопротивление женщины, Юрий крепко поцеловал ее.
«Губы, конечно, тонковаты! И опять же — целоваться не умеет!».
Но, делая «вид лихой и придурковатый», как бы в раздумьях, подпоручик на секунду замер, а потом и еще раз впился в женские губы — смачно, продолжительно, залихватски. Не преминув воспользоваться случаем и потискать ее за крепкие ягодицы!
— Ну что же вы… Юрий Александрович! — возмутилась женщина, — Разве так можно?
Он притворно пригорюнился:
— Вам… не понравилось?
Женщина смутилась и поскорее «съехала с темы»:
— Так что же… с комнатой?
— Варвара Никитична! Я готов оплачивать и вторую комнату, то есть — поручика Гордеева. Сделаю из одной… кабинет, а вторая будет спальней!
«Тем более… трофейные же будут!».
Купчиха заметно повеселела:
— Вот и славно! А то, знаете ли, искать новых постояльцев… А ну как не понравится вам? А распри и ругань мне здесь ни к чему!
Настрой гусара оказался несколько сбит, и далее разговор потек все больше о делах житейских. Женщина жаловалась о тяготах ведения хозяйства единолично, о нелегкой доле вдовы, о здоровье, которое уже — не то.
— Юрий Александрович! — потискивая платочек в руке, засмущалась хозяйка, — Мне стало известно, что вы обладаете некоей способностью… лечить.
«Х-м-м… ну — догадаться было несложно!».
— Смотрю я вон… Паша прямо порхать начала после того, как вы ей здоровье поправили! И… стесняюсь спросить… Не могли бы вы…
— Варенька! — Плещеев был настроен благодушно: сыт, чуть пьян, чистый — чего еще?
«А чего еще… Похоже — все к тому и идет!».
— Позвольте мне вас так… после столь жаркого поцелуя! Так вот… Варенька! Я и сам хотел вам предложить, но как-то было неловко. Вы могли бы невесть что подумать!
«Вся такая воздушная! К поцелуям зовущая!». И еще — «Знойная женщина! Мечта поэта!».
Вся зардевшаяся женщина пролепетала: