— Да-к… погибшим-то всегда три доли на родных идет! — попытался объяснить и остановить Юрия унтер.
— Пусть! Я сказал: ты услышал! — пресек дальнейшие препирательства Плещеев.
— Сделаем, ваш-бродь…
— Вот то-то же!
Видел Юрий среди казачек, накрывавших столы, Глашу и Аньку Подшиваловых. Но перемолвиться не получилось — не время и не место. Обратил внимание только, что и у той и у другой были платки новые — красивые, яркие, большие — так что кисти платков спускались ниже пояса.
«Не поскупился, выходит, Некрас при выборе и покупке подарков! Ну — и ладно!».
Когда народ начал расходиться, уже смеркалось. Ефим, предупредив подпоручика, отправился к знакомцам-казакам, что лучше знали покойного, чтобы помянуть уже тесным мужским казачьим кругом. Некрас с дедом Подшиваловым отправился домой ранее, потому подпоручик пошел по улице станицы один, неторопливо.
Но — недолго! Ибо обогнала его стайка баб и девок, что, шушукаясь меж собой, кидая на офицера любопытные взгляды, проследовала в том же направлении.
— А что это вы, ваш-бродь, задержались? Или заблукали и не помните, куда идти? — со смехом обратилась к нему одна из казачек.
— Да нет, Глаша… Куда идти — помню, а что не тороплюсь… так перед сном — доктора говорят — полезно гулять.
— Вот как? Ну тогда и я с вами погуляю. А ну как все ж таки заблудитесь впотьмах-то! — с коротким смешком отозвалась казачка, махнула рукой подружкам, — Вы идите, мы следом…
Некоторое время шли молча, Плещеев не знал, что говорить, только косился на женщину. Потом спросил:
— Значит, понравился мой подарок?
— А то! Конечно, понравился. Плат вон какой баский, просто так таскать не будешь. Только в люди куда. И Аньке тож понравился, она уж крутилась-крутилась в нем, все пробовала — то так наденет, то сяк повяжет!
— Я рад, Глаша…
Казачка хихикнула:
— И Анисье понравился. Ажно в краску ее кинуло. Видно, вспоминала что…
Плещеев, не зная, что сказать, почесал затылок, хмыкнул. Женщина с улыбкой смотрела на него. Потом как-то враз сникла и пригорюнилась.
— Ты чего это… понурилась-то?
— Да…, - казачка махнула рукой, — Вот хороший вы человек, Юрий Александрович… А ведь через доброту свою… все перековеркали.
Плещеев опешил:
— Что я перековеркал? Или ты сейчас… про казака этого, Василия?
— Да не про него… Васька-то — тот еще злыдня был. У него, когда жена родами померла, он ведь все ко мне клинья бить пробовал. А я тогда…
— Это — когда же?
— Да после смерти мужа моего. Если б он что-то всерьез, а так… для баловства — я была несогласная.
— Х-м-м… а почему?
— Да не нравился он мне. Я тогда… Скажу честно — на Ефима больше рассчитывала. А этот Ефим… телок и кобель — все ни ну, ни — тпру!
— А сейчас — что я перековеркал? — все-таки решил определиться Плещеев.
Женщина помолчала, а потом с явной издевкой произнесла:
— А то вы не понимаете? Иль и правду не понимаете? Так кто ж свекровку мою, на ноги-то поставил, не вы ли?
— Да разве ж это плохо? — удивился Юрий.
— Ну… Кому — как! Вроде бы и неплохо, а только… здесь и другая правда есть. Баба-то она — с характером, а с возрастом и прямо вредная стала. Я пока еще с мужем-то жила, после свадьбы-то… Ох и шпыняла она меня, ох и грызла! И то ей не так, и это — не эдак! Поедом ела! Потом-то… как мужа схоронили — и вовсе. Считай всё на меня в доме, да во дворе свешали. Анька, правда, подросла — помогать стала. Но опять же, Анька-то — дочь, а я кто? Потом, как спину ей, свекровке-то, прихватило, вроде как более покладистой стала. И чем сильнее ее сгибало — тем более ласковой ко мне была. Под руки уж водили же! А там… Ефим этот! Я же… На что надеяться стала — что хозяйкой в доме буду. А как она оправилась, то снова — здорово! Снова — она хозяйка! И уж… Ведь она Ефиму-то… невестку принялась подыскивать, неугодная я стала. А ведь знала она о нас, догадывалась!
— А Ефим — что же?
— А что Ефим… Этот кобель… Ему же молодую девку подберут, а я, вроде как, и стара!
— Какая же ты — старая, Глаша?! — еще больше удивился Плещеев, — Ты вот какая молодка — кровь с молоком!
— И-е-эх! Юрий Александрович! Вы, как и все мужики, как кутята слепые! Вон… вы как первый раз у нас побывали, Анька-то — как с ума сошла! Все вздыхать начала, да чего-то такое в голове держать. Я уж ей сколько раз…
«М-да… и правда, как кутята слепые!».
— Ну это… Я же даже в мыслях никогда… Девка она совсем юная. Зачем мне это? Да это же… как в дом вам нагадить! Что же я — не понимаю, что ли? Подшиваловы ко мне — с добром, а я — вот так? Не-е-е…