Почти сразу после его приезда, в гости заявилась Варвара, как он уже называл про себя хозяйку.
«Нет, все-таки она точно подглядывает из своих окон за этой оградой! Иначе как бы она узнала, что я вернулся?».
Нет, не для того пришла купчиха… Хотя, может, и для того, но вид сделала: вроде как осмотреть освободившуюся после Гордеева комнату, еще раз обговорить условия найма. Пользуясь случаем, дождавшись, когда Некрас выйдет во двор, подпоручик приобнял женщину, отчетливо сжав ладонями так понравившиеся ему намедни ягодицы:
— Ну что… Не жалеешь о том, что случилось? — шепнул ей на ушко.
Хозяйка зарделась, потупилась на секунду:
— Нет… Хотя, признаюсь, была весьма шокирована и вашим напором, Юрий Александрович, и… вашими умениями. Это же надо так… Я о многом даже и не догадывалась!
Плещеев не стал уточнять — о чем не догадывалась женщина. То ли о таких позах, или же — о минете, а может — и по поводу анала так высказалась.
«Все-таки… в который раз уже говорю: Максим — полный дурень! Потерял такую фемину, и отчего? Дам-с ему восхотелось! Ну-ну… Во-первых — будут ли те дамы вообще, а во-вторых — позволят ли они такое? Хотя… возможно, Гордеев ничего такого с купчихой и не проделывал? Ну — кто ему доктор, в таком разе?».
— Сегодня… придешь ли? — потянулась к нему женщина.
Поцеловав податливые губы, Юрий чуть шлепнул Варвару по попе:
— А ты хочешь?
Та снова отвела взгляд, покраснев щечками:
— Не хотела бы — не спрашивала!
— Хорошо… Только ужин слишком обильный не заказывай, а то буду сонный и квелый! — подмигнул он.
Проводив взглядом женщину, в который раз усмехнулся:
«А одежда сейчас — дурацкая! Вот никак не скажешь, что эти длиннющие, многочисленные и пышные юбки, вот этот салоп, да сверху еще и шаль, скрывают вполне крепкую, без особых «излишеств» женскую фигуру. Не балерина, само собой, но — вполне в соку женщина! Крепкие ноги, ядреная задница. Талия — имеется! Небольшой, мягонький животик… Этакий — шарман-шарман! Небольшая, совсем не провисшая грудь. Не женщина, а мечта поэта!».
Вспомнив прошедшее, подпоручик самодовольно заулыбался. Начал-то он и впрямь — как лекарь-мануал. Зайдя за ширму, Юрий увидел лежащую на кровати ничком Варвару. Тело ее было укрыто льняной белой сорочкой с обилием кружев и оборок. А попа и ноги — прикрыты шелковым покрывалом.
Чуть слышно Варя спросила:
— Вам же… поясницу нужно оголить, не так ли?
— Вы лежите, мон ами, я сам все сделаю…
Приподняв всю эту воздушность воланчиков кверху, обнажил поясницу. Та была и впрямь несколько зажата. Размял ее, постепенно усиливая напор и добавляя силу своего дара, потом чуть поднялся по крепкой спине. Здесь стал более ласковым и нежным. Приходилось даже прислушиваться — уж больно невесомым сделалось дыхание женщины, которая замерла, боясь пошевелиться. Потом опустился, хмыкнув про себя, приспустил покрывало, открыв верх ягодиц.
«Ох, ты ж… Какая красота! Да тут мять и мять! Есть где порезвиться!».
Постепенно, вроде как и ненароком, «лекарь» все больше и больше сдвигал покрывало к ногам и, наконец, увидел все «богатство». Задница ее была крепкая, широкая, смачная!
Варвара не противилась «охальнику». Так что, оставив более тщательное исследование на потом, он перешел к ногам. Бедра… почему-то Юрию захотелось назвать их именно — ляжками, были тоже весьма аппетитны.
«А то, что они пока так крепко сжаты — это временное. Это препятствие мы устраним!».
В процессе Плещеев так увлекся, что даже и не расслышав сразу, что женщина начала прерывисто дышать и даже постанывать. Ноги ее расслабились, и уже без труда пустили меж себя руку наглеца.
«М-да… а она — готова!».
Варя затихла, когда он, плюнув на всю мишуру якобы лечения, принялся судорожно раздеваться. И охнула, когда он, навалившись на ее, вошел. Приподнявшись над ее телом, он периодически наклонялся, чтобы с чуть слышным рыком покусывать ей плечи и шею. Движения, сначала чуть заметные, становились все более размашистыми и резкими. Юрий пропустил тот момент, когда женщина, задрожав, обмякла. Но даже заметив это, продолжал наращивать темп — все сильнее, сильнее. Крепче!
«Как там было? Быстро. Очень быстро. Гораздо быстрее. Быстро, как только возможно. И — еще быстрее!».
Примерно на третьей странице, купчиха снова принялась стонать, а потом и подаваться ему навстречу. Еле слышимые поначалу шлепки тел становились все громче, переходя в оглушительную фазу.