«И «саблюка» еще на боку! А вот как сей индивид ею владеет? Вроде бы сносно, если верно помнится по той проверке в реале. Но — не факт! И тут же… все относительно, не так ли? На каждого умельца найдется еще более умелый фехтовальщик!».
Плехов отдавал себе отчет, что в прошлом сне он начинал фактически с нуля, плясал «от печки»! В первое, совсем беспомощное время, жил в довольно безопасном мирке постоялого двора Бруно, и там уже приобретал необходимые навыки и умения. А здесь… А здесь ему никто времени не даст. Взрослый мужчина, офицер, и даже некоторый опыт уже имеется. Пусть и совсем небольшой!
В таких довольно сумбурных и грустных мыслях Плехов, а вернее, корнет Плещеев, продолжал путь. Присутствовала некоторая ошарашенность: настраивался на одно, ждал продолжения понравившегося сна, а тебя раз — и закинуло совсем в другое место, другое время. Да все тут другое!
«Казачки говорили, что верст десять осталось. Надо будет по возвращении придумать себе какую-то болячку, чтобы никуда не ездить с месяцок, прийти в себя, разложить все по полочкам, вспомнить жизнь сего индивида!».
А меж тем погода вокруг — «шептала»! Градусов двадцать семь тепла, солнышко, птички поют. И виды очень красивые! Кавказ всегда был красив и комфортен для проживания. Только вот Плехов помнил, что и в двадцать первом веке люди, населяющие эти земли были… несколько своеобразные, если быть предельно толерантным. Наглость, понты, невысокий уровень личной культуры — пусть не у всех, но у очень многих. Очень многих!
«А сейчас и вовсе — «Дикий народ! Дети гор!».
Меж тем они спустились по склону невысокой горы, переехали через неширокую и неглубокую речушку, чья вода весело журчала меж окатанных камней. Дорога с небольшим подъемом потянулась дальше.
В раздумьях Плехов не забывал поглядывать по сторонам.
«А ну как… «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал?».
А вот казачки, похоже, ощутимо расслабились в предвкушении долгожданного возвращения домой. Они негромко переговаривались, даже смеялись, подшучивая друг над другом, вспоминая что-то свое.
«Х-м-м… вообще-то, здесь уже разъезды казачьи должны быть! Припоминается, что их Плещеев неоднократно встречал в этих местах!».
С небольшого холма дорога снова потянула вниз. Слева от дороги росли какие-то густые кусты с неширокими прогалами между ними.
«А вот это — непорядок! Их бы по уму — вырубить на хрен, чтобы возле дорог метров на сто ничего не было!».
Накаркал! Грохот выстрелов совпал с оглушительным ударом по голове корнета. Голову дернуло вбок, ремень кивера врезался в подбородок. Машинально Плехов дал шпоры коню, который рванул прыжком вперед, чуть не сбросив всадника из седла.
Судорожно поправив одной рукой головной убор, Плехов, вытаращив глаза, изо всех сил вцепился в луку седла. И лишь спустя несколько мгновений в голову пришла первая здравая мысль:
«Приди в себя, истеричка! Ты же здесь кавалерист!».
Уже осознанно Плехов передал бразды правления телу. Вслед за этим пришло и некоторое спокойствие, которое сразу же улетучилось, стоило только позади раздаться громким крикам на странном, гортанном языке. Обернувшись, Евгений с испугом увидел, что за ним увязались двое конных. И эти конные казаками не были!
«А вот и третий всадник из кустов выскочил! И все трое — за мной!».
Небольшой прямой участок дороги кончился, как показалось, моментально. Поворот направо, но конь прошел его уверенно. И к Плехову пришло понимание, что конь его, судя по всему, гораздо умнее своего всадника, а кроме того, похоже, куда лучше копытного транспорта преследователей. Снова обернувшись назад, Евгений с удовлетворением увидел, что абреки нисколько не приблизились к нему. Наоборот, заметно отстают!
«Дырку от бублика вы получите, а не Шарапова!».
Следующей мыслью немного успокоившегося Плехова было:
«Так, где же этот сраный казачий разъезд?».
И сразу же мелькнула шалая мысль:
«Это что же… а как же мои казачки? Их же там сейчас на ремни покромсают!».
Ведь получалось, что если трое нападавших преследуют его, то позади таковых — точно больше! Эта мысль обожгла его изнутри, и даже вроде бы кинула жаркий румянец на щеки! Бросить товарищей, проявить трусость? Здесь это было… неприемлемо! Это как потерять лицо для самурая. Перевестись в другую часть? Для Плещеева это не вариант, здесь в своей судьбе он сейчас не волен. Тогда что? Только пуля в голову?
Гнев на самого себя, бешенство по отношению к атаковавшим их «джигитам» заставило Плехова поднять коня на дыбы. Жеребец пронзительно заржал, взмыл свечой, возмущенно кося глазом и грызя удила.