— Хороший коник! Хороший! — Плещеев погладил коня по шее и развернул его.
Только что пройденный гандикапом поворот удачно скрыл его на несколько мгновений от преследователей. Сделав пару глубоких вдохов, корнет рывком выдернул оба пистолета из кобур, взвел курки и к моменту появления первых двух абреков был готов. Они не заставили себя ждать — один, потом практически сразу — второй, вылетели из-за поворота.
— Бах! Бах! — пистолеты сразу же назад, в кобуры.
Первый вылетел из седла, как сбитая кегля. А вот второй удержался в седле, проскакал мимо, припав к шее коня.
«Все же не зря Плещеев прошлую зиму столько практиковался с этим оружием!».
Но разглядывать, что там с ним, со вторым, времени не было абсолютно — где-то рядом был и третий головорез.
Этот был куда как опытнее: придержал коня, услышав выстрелы, и уже не несся сломя голову и не видя, что происходит впереди. С шашкой в руке абрек окинул взглядом картину и дико ощерился, когда поодаль сполз с седла второй, подстреленный Плещеевым.
«Кулем свалился. Это — хорошо! Вряд ли сможет продолжить схватку!».
— Ай-й-я-а-а! — резанул по ушам визг нападавшего.
— Дзынь! — Евгений умудрился саблей отвести в сторону первый молниеносный удар.
Кони затанцевали вокруг друг друга. И снова абрек на секунду остановился. Скалясь, прорычал:
— Хурус… Шайтан! — а дальше и вовсе что-то непонятное.
«Ну явно не поблагодарил!».
Черкес был лучше корнета. Это стало ясно сразу. Лучше во всем — и как наездник, и как «рубака». Он очень ловко переводил коня то вправо, то влево, подавал назад или заставлял наскакивать на жеребца Плещеева. Да и шашкой не махал бестолково, как это делал Плехов, которому все никак не удавалось подать коня так, чтобы стало возможным нанести удар рабочей правой рукой. То далековато выходило, то несподручно! «Чурек» постоянно ставил корнета в худшую позицию. Разбойник был быстр. Быстр и умел.
— Ха! — получив удар сзади сбоку по голове, Плещеев чуть было не завалился на шею коня, и с удивлением осознал, что гусарский кивер в этой ситуации его спас.
Но абрек уже заходил спереди слева.
— Дзынь, дзынь! — абрек ловко отвел саблю гусара, и левое плечо Плещеева обожгло болью.
— Ах ты ж… сука! — прошипел Евгений, с опозданием отмахиваясь от нападавшего.
Черкес отпрянул, снова ощерился:
— Конес тебе, урус!
— Да вот хуй тебе, чурка ебаная! — заскрипел зубами неудачливый сновидец.
И снова сшибка!
— Ах ты ж, блядь такая! — голова снова мотнулась, на этот раз болью обожгло левую щеку, и кивер отлетел в сторону.
«Как же его достать-то! Вот же ловкий, гад!».
Но черкес, видимо поняв, что перед ним невеликий воин, выбрал тактику наскоков. Он снова подал коня чуть в сторону, усмехнулся и провел тупой стороной шашки себе поперек шеи:
— Секим башка, урус!
«Зарежет же сейчас меня, чурка вонючая!» — мелькнула мысль, и Плехов в следующее мгновение сделал то, что никогда бы не сделал по здравому размышлению.
Он размахнулся и кинул в противника саблю. Абрек легко отбил клинок, проводил его, улетевшего в придорожные кусты, взглядом и, повернувшись к Евгению, коротко хохотнул:
— Дурной башка, урус…
«А вот хрен тебе!».
Этих пары мгновений Плехову хватило, чтобы рывком вытянуть из ольстры короткий кавалерийский штуцер и, практически навскидку, выстрелить в черкеса. Расстояние было плевое — не больше пяти метров!
— Иншалла, абрек! Иншалла…
По тому, как свалился в коня противник, сразу стало понятно, что «добавки» не понадобится.
— Вот так-то, блядь ты такая! — выдохнул Плехов и трясущимися руками, не с первой попытки, засунул штуцер назад.
Потом замер на секунду, достал из сумки небольшую фляжку с крепкой чачей, сделал три больших глотка. Прикрыл глаза.
— Кому стоим, ебана морда? — спросил сам себя и принялся споро перезаряжать оружие.
«Так… пистолеты. И штуцер — тоже! Спасибо батюшке за эти новомодные казнозарядные «гаджеты» с патронами в папковых гильзах! А еще… спасибо корнету, что зимой, расстреливая привезенные патроны, немало потренировался и с перезарядкой! Все! Готово! А теперь — назад. Но… не сломя голову!».
Плещеев-Плехов, проезжая мимо ловкого, но теперь мертвого абрека, на секунду приостановился и, свесившись с коня, подобрал шашку — искать в кустах саблю не было никакой возможности, секунды утекали стремительно. Рысью подал коня назад, туда, где еще слышались звуки схватки. Его появление из-за поворота на короткое время осталось незамеченным сражающимися.