Помогла ему, как ни странно, сама Агнесса:
— Ах, вон оно в чем дело?! То есть… они были изначально согласны на адюльтер, да? Так сказать — рассчитались за услуги лекаря, да?
Юрий хмыкнул, покачал головой:
— Ну-у-у… специально так никто не договаривался. Просто они… с пониманием отнеслись к побочному эффекту от лечения для самого лекаря. Вот так… сказать.
Агнесса удивленно посмотрела на него, а потом, не выдержав, расхохоталась. Вслед за ней тихо засмеялась Софья. Катя же теперь прикрывалась веером, и лишь глаза поверх края сего «гаджета» тоже смеялись.
— Полно вам, Агнесса Карловна, смущать нашего гусара! — сквозь смех попеняла приятельнице Екатерина.
Кащеева в ответ фыркнула и протянула:
— Оксюморон какой-то — смущать гусара! Это как раз-таки гусарам свойственно смущать дам, а не наоборот…
Катерина вновь заступилась за подпоручика:
— Наш гусар еще не настолько зрел, чтобы покрыться броней цинизма и беззастенчивости!
И снова Агнесса покачала головой:
— Да-да, милочка! Как же — верю! Спорить не буду — наш друг еще юн, но… Знакомая моя… Та, что про медальон или амулет тот хвасталась, говорила, что хозяйка усадьбы, где снимает флигель наш герой, в последнее время чудо как расцвела. Прямо говорит, удивительно похорошела! С чего бы это? Может, наш пострел везде поспел?
Выручила Плещеева в итоге горничная, которая передала компании известие о накрытии столов к ужину и приглашении хозяйки к столу.
За ужином переговаривались больше старшая половина общества. Графиня затеяла какой-то спор с докторами. Юрий к их разговору не прислушивался, досадовал про себя, что приглашение графини и общение с дамами вылилось в вот такое вот все…
Дамы тоже больше молчали, видно, обдумывали что-то свое.
«М-да… Обдумывают они! Именно что: «Дать или не дать?». Или, как вариант: «Ни дать ни взять!». Полковница, похоже, для себя уже решила: «И дать, и взять!». Ладно. Ну их! Как же сложно все с этими благородными дамами. Насколько проще общаться с простыми женщинами!».
Кащеева уехала несколько раньше его, пока подпоручик раскланивался с графиней, «припадал к ручке» Екатерины и Софьи. Куртуазно же все должно быть, а как же!
Но когда он проехал по улице чуть далее, свернув на дорогу, ведущую к дому, то увидел коляску, стоявшую у обочины.
— Садитесь, подпоручик! — окликнула его полковница, — Нам по пути какое-то время. А коня вон уздой привяжите к задку коляски. Нам нужно договорить, не находите?
Уже стемнело, и под кожаным верхом коляски было вовсе темно. Присевшему рядом с женщиной Юрию было почти не видно ее лица.
— Так что же вы хотели обсудить, Агнесса Карловна?
«Х-м-м… как будто непонятно что. Насколько ее гложет нетерпение — вот в чем вопрос!».
— Не представляйтесь глупее, чем есть, Юрочка! — шепнула ему, почти прислонившись головой к его плечу женщина, — Все вы понимаете. И я все понимаю. Чего же мы будем друг другу голову морочить? Когда, Юрий?
Плещеев покосился на спину кучера. Полковница хмыкнула:
— Степана не стесняйтесь. Он меня с детства знает, еще в усадьбе моих родителей служил.
— И вы готовы, мадам? Если да, то к чему готовы, позвольте спросить? — довольно развязно спросил подпоручик, почти соприкасаясь лицом с лицом женщины.
Та засмеялась, немного отстранилась от него, пихнув его кулачком в плечо:
— Мальчик! Не думаешь ли ты, что в моем возрасте меня можно чем-то смутить? Скажу откровенно… Ты мне нравишься, но не более того. Уж поверь мне: молоденьких поручиков у меня было немало. А вот лечение и этот амулетик — меня очень интересуют. Очень! Так что… Полагаю, что будет даже интересно: вдруг, чем да и удивишь?