Но, как говорится у известного баснописца, «На ту беду лиса бежала!».
Точнее — две «лисы», и не бежали, а мирно себе ехали в коляске под управлением кучера. Одна «лиса» — и впрямь лиса, даже колер подходит. Вторая — не иначе как «чёрно-бурая»! Да-да-да… Прогуливались в коляске Екатерина свет Васильевна, а с нею и ее приятельница — Софья ибн Павловна.
Подпоручик остановил коня и с улыбкой смотрел на приближающуюся коляску. С удовольствием, надо отметить, смотрел. Ибо были две красотки… Впрочем, когда они выглядели по-другому?!
Когда коляска по знаку Катеньки остановилась рядом, подпоручик, придуриваясь, вытянул ноги из стремян, залихватски уселся на седло практически в позе «лотос», и, покачивая головой, затянул, отбивая ритм ладонями по голенищам сапог:
Он с удовольствием и удовлетворением смотрел сквозь прикрытые как будто бы в упоении ресницы, как улыбаясь, смотрят и слушают его красавицы.
Когда он закончил петь и лихо спрыгнул с седла на землю…
«Хорошо, что Черт, как будто понимая важность момента, все это время стоял не шелохнувшись! Вот был бы номер, если бы я брякнулся с коня на землю! Конфуз, однако!».
Красавицы, смеясь, захлопали ему в ладоши:
— Браво, гусар! — воскликнула Соня.
— Браво, браво, Юрий Александрович! — вторила ей Катюша.
Юрий подошел к коляске и улыбаясь спросил:
— Понравилась ли вам, красавицы, песня?
— Очень! Очень понравилась! А что это за песенка премилая? — наперебой выражали восторг дамы.
— Мне говорили, что она похожа на какую-то испанскую песню. Только вот испанского я не знаю вовсе! — пожал он плечами.
— Но там поется про трех красавиц! — приподняла бровь Катя.
— Согласен, здесь не сходится, — повинился Юрий, — А куда держат путь прекрасные дамы?
— Дамы держат путь, намереваясь развлечься и подышать свежим воздухом! — пояснила Софья.
— Х-м-м… А что если… Если…, - Плещеев раздумывал, — Если я приглашу вас в гости?
— В гости? Вот как? — опешили женщины.
— Ну а почему бы и нет? — развел руками Юрий, — У вас в гостях я был неоднократно, почему бы не пригласить вас к себе?
Софья задумалась, а Катя, пожав губки, прошипела:
— Это… Это неприлично! Дамы идут в гости к мужчине, моветон!
— Чего неприличного-то? — удивился подпоручик, — Вас же двое, и белый день на дворе…
«Хотя… в реальности… М-да! В реальности-то — и двое вполне… к-х-м-м… Но здесь — не там. Здесь такое, наверное, и вовсе не мыслимо!».
Соня несколько растерянно повернулась к подруге:
— А правда — почему неприлично? Нас же действительно — двое.
— Неуместно дамам, пусть и двоим, посещать жилище мужчины! — продолжала негромко морализаторствовать брюнетка.
— Да с чего бы? — снова удивился гусар, — Выпьете чаю, посмотрите, как я живу.
Похоже, что Софья уже приняла решение, только Катя все нудила:
— Это… это — предосудительно. О нас могут подумать невесть что!
— Да бросьте, Катерина Васильевна! — отмахнулся Юрий, — Ну… не хотите заходить в жилище бедного гусара, мы можем посидеть и в беседке. Я вам спою, вы выпьете чаю. Пообщаемся, да поедете домой. Что здесь предосудительно?
— Люди могут подумать…, - попыталась найти аргументы против посещения Катя.
— Люди могут надумать себе что угодно абсолютно на пустом месте. Таковы люди. Завтра я уезжаю и буду отсутствовать какое-то время, — настаивал Плещеев.
Женщины что-то поняли, подобрались и переглянулись.
— Знаешь, Катя… Я, пожалуй, приму приглашения Юрия Александровича, — протянула, не отрывая взгляда от подпоручика, Софья.
— Как? Даже одна? Ты чего, Софи? — опешила Екатерина.
— Полагаю, что в гостях у подпоручика мне ничего не грозит. Не так ли, Юрий Александрович? — похоже, что рыжая уже приняла решение, и даже протянула к нему руку, собираясь покинуть коляску.