— Нет! Ну это уже никуда не годится! — всплеснула руками подруга, — Хорошо! Но перед тетушкой будешь оправдываться сама. Едем вдвоем!
«Ишь как! А я уж думал — будет шанс «охмурить» рыженькую!».
Высадив дам из коляски, сопроводив их до беседки, Юрий заглянул в дом и негромко, но выразительно рявкнул:
— Некрас! — дождавшись, когда денщик выглянет из своей коморки, скомандовал:
— У меня две гостьи. Рысью на рынок! Купишь там свежей зелени, сыра, бастурмы. Люля-кебаб купи побольше. У этого… у татарина, который чуть дальше от входа лавку держит. У него вроде бы всегда из свежего мяса. Вино-то у нас есть? Не все еще выпил?
И не слушая обиженный бубнеж ветерана, продолжил командовать:
— Накроешь в беседке. Да! Еще, как накрывать будешь, попроси Авдотью, чтобы самовар поставила. Да спроси у нее что-нибудь к чаю: у них всегда что-нибудь есть. Плюшки там какие-нибудь, варенье, мед, может быть… Все! Одна нога здесь, другая — уже здесь! Аллюр — три креста, гусар! Понял? Три креста!
«Хорошо, что я не раз уже показывал Некрасу, как накрывать «поляну» по-быстрому: шашлык там, сыр, бастурма, зелень-мелень… Блин! Про лепешки ему не сказал! Но, надеюсь — сам додумается!».
Чуть запыхавшись, он проследовал в беседку. Софья с интересом оглядывалась, а Катя что-то продолжала нашептывать подруге, имея при этом несколько насупленный вид.
— А у вас ничего здесь… миленько! — проворковала Сонечка.
«Чего здесь миленького? Обычный двор, вовсе не сад в имении графини!».
Но надо признать, что благодаря стараниям Некраса, «ценным» указаниям самого подпоручика и вложенным им деньгам, а также нанятым людям, двор удалось превратить из обычного рабочего заднего двора купеческого дома во вполне уютный дворик. Беседка так вообще стала очень симпатичным местом отдыха.
«Надеюсь, что дамы не обратят внимание на строение типа «сортир надворный, обыкновенный», который притулился в углу, за конюшней, возле забора?».
— А где же ваша гитара, подпоручик? Кто споет нам красивые песни? — улыбнулась Сонечка.
— Гитара? Х-м-м… гитара… Гитара у меня в кабинете! — почесал нос Плещеев, — Пройдем туда? Тем более что денщик здесь накроет стол…
Софья улыбнулась, а Катя, хмыкнув, посмотрела язвительно на подругу:
— Ну вот! Сначала нас приглашали посидеть в беседке. Потом — зовут в кабинет. А что далее? Предложат осмотреть спальню?
Юрий не выдержал и расхохотался:
— Признаюсь честно, Екатерина Васильевна, где-то в глубине души я бы всеми фибрами желал именно такого развития событий. Но… Но… Но понимаю, что сие попросту невозможно. Объекты моего поклонения чересчур высокоморальны, и, я бы сказал, чрезмерно целомудренны. Но гитара и правда — там. Мне принести ее сюда? Или все же пройдем в дом? Кроме необходимости накрыть стол есть еще одно обстоятельство: как вы видите, сейчас солнце светит именно с этой стороны. В беседке душновато, а вот через час-полтора здесь будет тенисто и гораздо лучше. Так как — идем?
Дамы еще пошептались, а потом вперед выступила Соня:
— Мы согласны. Только… Х-м-м… Юрий Александрович, стесняюсь спросить… А где у вас…
Плещеев с пониманием кивнул головой, и, не обращая внимания на покрасневшую щечками и ушками Катю, подошел к Соне, довольно беспардонно развернул ее лицом к «объекту» и шепнул на ушко:
— Вот там, видите? Я сейчас зайду в дом, но буду ждать вас в прихожей. Да! Умывальник вот, за беседкой. Полотенце… Свежее, заметьте! Там же на крючке! Ну все, не буду вас смущать…
«Да-да… А в книжках красавицы никогда не писают и не какают. И даже не хотят! А в жизни… Вот как бы сидели эти красотки много дольше? И потом — за столом? Как на иголках, не думая ни о том — что есть и что пить, и все мысли только о… Вот то-то же!».
Глава 38
«День и ночь. День и ночь все идем по Африке. Все по той же Африке! И только пыль, пыль, пыль от шагающих сапог!».
Не, хреновая песня, не строевая вовсе: речовка совсем под шаг не подходит. Здесь нужно что-то более ритмичное, как у пендосов. Пусть и смысла никакого, но зато в лад и шагать, и даже бежать трусцой помогает. Х-м-м…
Как в одном старом фильме про «гвардейцев-десантников» главный герой напевал под нос песенку про забавного медведя-философа. Попробовать?
— Хорошо живет на свете Винни-Пух!
У него жена и дети — он лопух!
И ведь он грустить не станет…
О! Совсем другое дело — вполне подходит!».
Распадок между невысокими горушками, поросший кустами, сменился недлинным подъемом. Солнышко начало припекать, а, значит, нижняя рубаха под чекменем снова противно прилипнет к телу. Особенно на спине, на которой висит пошитый по эскизам подпоручика ранец. Из жесткой парусины, крашенной в зеленый цвет.