— М-да… Дикари! Я читал, что в Африке… Это земля такая, там все больше черные люди живут…
— Ага, слыхал. Даже видеть приходилось — на юге Грузии видывал у башибузуков!
— Так вот… Там тоже прибрежные племена ходят вглубь земель, подальше от моря, ловят там таких же негров, да продают белым, чтобы рабами на тех работали.
Макар кивнул:
— Вот то-то! Везде одно и то же! Как по мне… Земля здесь больно хороша, и погоды славные. Выгнать бы отсюда всех… Вон — в Турцию! А здесь наших православных расселить, что землю бы обрабатывали, да разное растили.
— А если кто против? Ну — в Турцию если не захочет? — не унимался Плещеев.
— А чего? — снова хмыкнул десятник, — Готов жить в ладу с другими — пусть его. А нет, так…
Охотник, чуть вытащив кинжал из ножен, со стуком задвинул его назад.
За день они проходили, по прикидкам Плещеева, немного — верст двадцать-двадцать пять, не более. И опять, по здравому размышлению подпоручика, идти нужно было по-другому: двумя десятками и — пехом! Лошади — они не люди, уход за ними занимал много времени. Утром, вечером… Да и на стоянках днем приходилось тщательно осматривать копыта и подковы четвероногого транспорта.
Да и идти можно было по-другому, если бы на «своих-двоих»! Где-то срезать через горку, где-то — пройти по каменистому руслу речушки. А так… Там коней не проведешь — ноги себе переломают! Все больше в поводу приходилось лошадок вести — больно уж тропы проводник выбирал неудобные. Но то понятно — где больше неудобств, там меньше люди шарятся!
На пятый день пути, к вечеру, проводник предупредил, что скоро будет точка промежуточной остановки.
— Дневку там сделаем. Отдохнем, поедим по-человечески. Базнар сказал, что там что-то вроде старой кошары есть, какие-то постройки остались. Распадок, ручей, склоны кустами поросли. Там оставим казачков. А сами с десятком Ефима вперед двинем!
Подпоручик кивнул. С заместителями ему откровенно повезло — Ефим и Макар между собой уже определились по порядку движения; посты на стоянках и походные заставы определялись тоже ими. Получалось, что за ним оставалось лишь формальное руководство и представительство от командования. Было немного досадно, но Плещеев понимал, что в службе Подшивалов и Ковязин понимают куда больше него, а потому — лишний раз не лез, просто внимательно наблюдал, мотая на ус.
— А там сколько останется? — уточнил Юрий.
— Проводник сказал, что еще верст двадцать до того аула…
«Х-м-м… еще день пути. Ладно, живы будем — не помрем!».
Место и впрямь было укромным, чуть в стороне пройди, сотню метров дальше — хрен заметишь! Когда расположились, обустроились, Базнар-проводник объяснил:
— Вон за той горой уже земли рода Шаджимба! И еще… завтра к вечеру я жду троих своих людей! — и посмотрел на русских с вызовом.
— Это еще зачем? — удивился Макар, — Такого уговора не было!
— Эти псы — наши кровники! Старые кровники! Я потому и согласился вести вас, потому что буду резать их как собак! И не беспокойтесь: мои родичи — опытные воины, знают, как стрелять, умеют рубиться не хуже вас! — было видно, что горца «закусило» и он не отступит, — И денег мне не надо платить!
Подшивалов, Макар и подпоручик переглянулись, и потом Юрий пожал плечами:
— Пусть его. Четверо опытных людей не помешают.
— Нашумят еще, когда не надо! Не работали они с нами! — возразил охотник.
— Нет! Не будем шуметь. Будем делать, что ты скажешь! — помотал головой Базнар.
Ковязин поморщился, цыкнул зубом:
— Ладно! Но только слушать меня во всем, понятно? — и дождавшись кивка абрека, чуть успокоился.
— Пойду, к ручью спущусь: сил нет терпеть — все тело зудит. Рубаха уже от пота коробом встала! — объяснил подпоручик, — Обмоюсь, пока ужин готовят…
— Погоди, ваш-бродь! — остановил его Ефим, — Никитка! Ну-к… сходи с Юрием Александровичем, погляди вокруг, пока он обмоется.
От Плещеева не укрылось, как переглянулись, улыбнувшись, Макар с Подшиваловым.
«Ну да! «Благородие» и «неженка»! Но ходить, почесываясь как свинья — не желаю!».
После ужина, попивая чай, Плещеев сидел разморенный, уставившись в тлеющие угольки небольшого костерка.
«Ишь ты! Ефим-то какой насупленный в последние дни ходит! Ничего! На обиженных воду возят!».
— Ефим! Ты на меня не супься, понял? — негромко сказал Юрий, — Я, может, чего и не понимаю в ваших станичных обычаях, только не нравится мне все это… Как у вас там все сложилось.
Подшивалов что-то буркнул в ответ, а Макар, поднявшись с кошмы, усмехнулся и сказал: