— Ишь ты! Какой ловкий самострел-то! — подошедший Макар, попросил взглядом, покрутил изделие в руках, приложился, — Сильно ли бьет?
— Опробовать успел — на тридцати шагах дюймовую доску прошибает. Правда, болт в ней застревает, дальше не летит! — с некоторой гордостью за свою задумку ответил Плещеев, — Это я задумал — как часовых при необходимости снимать.
Утвердившись в стремени, подпоручик рывком двух рук за тетиву взвел арбалет.
— Ручной, что ли? А не слаб? — засомневался охотник.
— Можно было и помощнее сделать, но тогда нужно было бы со взводом что-то кумекать — козью ногу там, или винтовой механизм придумывать. Это и сложнее, и тащить куда неудобнее — нелегкие они, приспособы эти. Да и быстрее так-то!
Ефим, Макар, а потом и Боягуз опробовали взведение арбалета.
— А силен ты, бачка! — признал степняк, — Как ты взвел, я думал — легко. Ай, нет — тугой совсем.
Из опыта занятий в спортзалах, по выполнении упражнения «становая тяга», Юрий «на глазок» определил силу натяжения арбалета килограммов в восемьдесят или около того. Насколько он знал, примерно столько же должен быть мощью и лук того же Бо.
«Сын степей» почесал затылок и выдал вердикт:
— Лук — лучше!
— Чем же? — несколько обиделся подпоручик.
Бо кивнул:
— Никита! Набей сена в драный мешок, проверим сейчас.
Как было уговорено, мешок повесили в метрах двадцати пяти, расположив его напротив обрывистого склона лощины: чтобы стрелы и болты потом не искать.
— Щелк! — ударила тетива лука по наручу степняка.
— Хлоп-с! — ударил арбалет.
Попали и степняк, и подпоручик.
— Не понял, бачка? — с усмешкой посмотрел на Плещеева охотник.
Юрий чуть подумал, но покачал головой:
— Нет, не понял! А чего — оба же попали! И твоя стрела, и мой болт мешок пробили и дальше полетели. Ты о чем говоришь?
— Еще стреляем! — кивнул ногаец.
Выстрелили еще по паре раз. Плещеев все никак не мог поймать мысль, крутящуюся в голове — что же имел в виду Бо, критикуя его оружие?
— Ай! Хватит, бачка! Громко твой самострел стреляет. Лук — тише! И это еще у меня наруч, а если я наруч тряпкой оберну — так вообще тихо будет. Ты выстрелишь… За полста шагов все услышат!
«Твою же мать! Точно! Похвастался, называется! Самый умный, блин!».
Удар тетивы арбалета был существенно громче щелчка лука кочевника.
К вечеру прибыли родичи проводника. Трое серьезных мужчин лет тридцати, не моложе. Молчаливые, хмурые, в старых чекменях, в ноговицах, видавших виды. Да и папахи изрядно вытерты. Но оружие, даже со стороны было видно — ухоженное. Серьезное такое оружие, рабочее, не парадное. И подпоручик кивнул головой проводнику — согласен, дескать!
Глава 40, она же — Эпилог
Плещеев лежал на вершине невысокой горушки, в компании Макара и Ефима. Чуть поодаль устроился на скудной, уже рыжеватой, выгоревшей под солнцем траве проводник Базнар. Укрывшись в кустах, рассматривали будущее поле преступной деятельности. Рекогносцировку проводили значит, если выражаться военно-научно.
Сюда они дошли не в пример быстрее, чем шли до этого. Как и предполагал Юрий, оставив лишних людей, всех заводных коней в той заброшенной кошаре, шли ходко, почти всегда — верхами. В нескольких местах только вели коней в поводу, и уже чуть позднее обеда прибыли на место. Охотники, по команде Ковязина, парами рассыпались по округе, остальные же начали «обживаться» в густом орешнике неглубокой балки, окруженной лесом.
Плещеев разглядывал окрестности в подзорную трубу, пытаясь понять, где тут и что.
«Труба эта еще… Вроде бы уже около ста лет известен сей девайс, однако качество по-прежнему не на высоте. Или мне такая досталась?».
Трубу подпоручик купил по случаю, у того же ювелира-выкреста. Была она далеко не новая, изрядно «поюзаная», о чем говорили многочисленные царапины и потертости бронзовых трубок. Судя по полустертым надписям — как бы даже не английская. Кратностью, как уверял сын библейского народа — четырнадцать. Хотя тут Юрий сомневался, как казалось — не более десяти.
Смотрели в трубу по очереди.
«Молодцы, чё! И что мы поняли? А ни хрена не поняли! Нет, так-то видно, что вправо по долине, почти за поворотом, среди деревьев виднеются крыша строений. Версты как бы не две, а то и поболее. Почти прямо напротив нас, на склоне горы, в некоем более или менее плоском месте, тоже заросшим лесом — тоже что-то есть. Проглядывают там то ли сараи какие-то, то ли дома. Чуть выше, на почти голом склоне — еще какие-то развалины. Отсюда не понять, что это такое!».