«Да и впрямь — куда удобнее, чем гусарский мундир! И по погоде можно более удобно одеться, не париться в черном сукне по местной жаре!».
Между темНекрас продолжал делиться новостями:
— С Кабардинки той наезжали казачки. Но вас-то дома нету! Они уж и сюда намеревались, да дежурный дохтур их не пустил, сказал, что рано еще с вами беседовать.
— А чего казачки приезжали?
— Так чего же… Понятно же! Трофеи-то делить надо. А как? Ведь как я слышал, большую-то часть разбойников именно вы и порешили! — тут Некрас даже выпрямился горделиво, приосанился — А штой-то? Все так и есть — гусара трогать не моги! Полезли эти копченые, да вот и полегли все в сече! Так что трофеи-то — они в честном бою заработаны. То — так! Отдай и не греши!
Вновь вмешался сосед:
— А сколько абреков было, господин корнет?
— Восемь. То есть в деле было восемь, а сколько их всего было — бог весть. Может, кто и еще по кустам прятался! — пожал плечами Плещеев.
— Ага… А вы, Юрий Александрович, скольких сразили?
Плещеев почесал нос:
— Пятерых.
Штабс покрутил носом в восхищении:
— Орел! Пятерых из восьми! И всех саблей?
— Нет… Тут, честно говоря… Из пистолетов и штуцера.
— Сколько же у вас стволов было? — удивился Грымов.
— Так три! Мне батюшка подарил новые казнозарядные, с патронами картонными. Они, знаете ли, весьма быстро перезаряжаются!
Штабс-капитан кивнул:
— Слышал. И видеть доводилось, только вот в руках не держал. И что же… настолько хороши?
— Ну так… Если бы были плохи, я бы сейчас здесь с вами не разговаривал! — пожал плечами, усмехнувшись, Плещеев.
— Да, да… Понятно! Но, говорят, уж дороги больно? — продолжал расспросы штабс.
— Не скажу, не знаю. Патроны — те, да! Недешевы. А пуще того… не сыскать их у нас. Только вот в Ставрополе, говорят, по лавкам бывают. И то — только на заказ если!
Некрас продолжил, зыркнув недовольно на штабса:
— Так вот… Казачки эти…
— Да, что там с казаками! — повернулся к нему Юрий.
— Да с вами хотели говорить. Пять коней, говорят, добрых. А один — так и не хужее вашего Чёрта! Ружья еще… Ну, шашку-то я уже прибрал! Такую шашку… поискать еще. Да и вряднайдешь!
— Ладно, Некрас. То дело несрочное! А вот что про казака раненого, говорили ли? Жив ли?
— Говорили. Говорят, живой. Тут, неподалеку, в лазарете для нижних чинов лежит.
— А этот… абрек, которого живым взяли? Крестничек мой?
— Почему — крестничек? — удивился Грымов.
— Так это он мне отметин наставил. Ну и я его из штуцера…
Грымов вновь восхищенно покрутил головой.
— Помер тот черкес! — вернул их к сути дела Некрас.
— М-да… Ну, то видно было сразу, что не жилец! — помолчав, сказал Плещеев.
— Говорят, приезжали за ним. Местные. То казаки лучше знают. Отдали тело-то, для погребения по ихним обычаям.
— Ну и ладно! Помер Максим, да и хрен с ним! — отмахнулся Юрий.
Грымов усмехнулся:
— И кровной мести не боитесь?
— Ну-у-у… волков бояться — в лес не ходить! — пожал плечами корнет.
И снова взял слово Некрас:
— Казачки говорили — прозвище абрек вам дал, батюшка.
— Ну, припоминаю, да. Что-то… Гёзыс, так вроде бы, — и, повернувшись к Грымову, Плещеев пояснил, — Мне урядник сказал, что по-татарски это — разноглазый. Как сами видите, родители мне так подсудобили, что цвет глаз у меня разный получился…
Грымов задумался, потом хмыкнув, сказал:
— Вот ведь… интересный вы человек, Юрий Александрович! Вы здесь на Кавказе — сколько?
— Скоро год будет! — ответил Юрий.
— Скоро год будет, — повторил Грымов, — А вы знаете, что мы все для местных — урусы, гяуры. Все, независимо от того — русские ли мы, немцы, татары или еще кто. Еще встречается наименование «сохи глух», сиречь головка лука. Это, скорее всего, по светлым волосам у большинства. В Грузии нас прозвали — «боршла».
Грымов рассмеялся:
— Это, наверное, по борщу, который так любят кубанские казаки. На востоке Кавказа — «сары-баши», то есть — желтоголовые. Я к чему сейчас… Далеко не всем местные дают прозвища. Далеко не всем! Это нужно отличиться. А вот радоваться ли этому? Далеко пойдете, корнет…
«Что-то послышалось — если раньше не остановят!».
Некраса Плещеев отправил домой: «Нечего здесь бродить!». Здоровье его — нормальное, идет на поправку, так что…