Денщик притащил же и закуски, купленной на базаре: кебабов разного вида изрядную горку, сыра разного, зелени, лепешек, копченостей и колбас. В общем, «поляна» вышла на загляденье! Уголок парка, подальше от корпуса лазарета; сооруженные санитарами, немного «подогретыми» мздой, скамьи и длинный стол. Костерок для разогрева той закуски, которая в этом нуждалась, да и просто — для создания уюта и антуража.
Плехов, точнее — Плещеев пить не хотел: не в той он сейчас ситуации, когда можно позволить себе расслабиться, однако и отказать Грымову в присутствии на столь знаменательном событии не было никакой возможности!
До поры до времени Юрию удавалось лишь делать вид, что он выпивает все поднятые кружки. Так, припивал немного, хорошенько закусывая да наблюдая за собравшейся компанией. Собрание офицеров было пестрым: тут были и пехотинцы, и казаки, и драгуны.
Занимательно было наблюдать за армеутами в их, скажем так, естественной среде обитания. Плещееву вновь пришлось рассказать историю их стычки с горцами. Рассказ был принят с одобрением, за что снова пришлось выпить. Постепенно хмель накапливался, но состояние было — «в норме», а настроение — отличным.
Когда присутствующие уже были изрядно подшофе, Грымову пришла в голову зряшная, с точки зрения Юрия, идея:
— Корнет! А где же ваша гитара? Господа! Наш юный друг очень недурно играет и поет! — «штабс» с раскрасневшимся лицом подмигнул Плещееву, — Я оценил, как вы напеваете, думая, что никто не слышит.
Отнекиваться оказалось бесполезным: гулянка перешла в стадию, когда людям хотелось песен.
— Господа! Прошу строго не судить: Василий Степанович явно потрафил мне, сказав, что я недурно играю и пою. Так себе исполнитель, хочу предупредить сразу…
— Что вы нам исполните, корнет? — чуть прищурившись, спросил ротмистр Ростовцев.
«Вот еще — коллега по несчастью. Несколько лет назад тоже был сослан на Кавказ за какой-то скандал по поводу интрижки с чьей-то женой, а после — дуэли. И ведь из самих кавалергардов происходит дядя. Правда, ротмистра получил уже за службу здесь. Вроде бы неплохой мужик! Хотя… что это я? Какой он мужик? Мусчина!».
— Сие называется песенкой юного гусара, господа! — усмехнулся Плещеев.
— Ну, конечно же! О ком еще петь гусарскому корнету! — раздался веселый голос.
«Если не могу вспомнить ничего путного, буду «плагиатить» песни! А что еще остается?».
Господам офицерам понравилось!
«Еще бы! В «гнусно-прославленные» большевицкие времена умели и песни писать, и фильмы снимать!».
Песню пришлось исполнить на бис. Потом выпили за гусаров, и тут уж «проскочить» не удалось, пить пришлось до дна!
Общество требовало еще.
«Х-м-м… оттуда же!».
Припев простой и уже после второго куплета это «Тра-ля-ля-ля бум-бум!» громко пели уже все!
Потом снова гусарская:
«Эк меня торкнуло! Надо бы немного притормозить, если хочу нормальным до кровати добраться!».
— Господа! Если вы желаете еще песен, то прошу прощения — но мне нужно пропустить несколько тостов. В противном случае могу попросту свалиться под стол. Имейте же понимание — каков опыт у вас, и насколько он мал у меня! — под дружный хохот компании попросил прощения Юрий.
— Тогда пойте еще, корнет! — улыбаясь, потребовал бывший кавалергард.
— Господин капитан! Следующая песня — ваша! — чуть поклонился Плещеев.
«Ага! Вот так-то! Не все вам веселенькие песенки слушать!» — подумал Плещеев, заметив, как пригорюнился уже изрядно пьяный кавалергард.
В общем, концерт удался. Правда, Некраса пришлось еще дважды посылать за вином, но то дело такое — вполне предсказуемое в любой мужской компании.