— А вот нечего было гулянки устраивать! Полежали бы еще в лазарете, полечились. Штой-то такое — после таких ранений две недельки всего и полечились?
— Не ворчи, старина! Сам же знаешь, что гулянка это была не моя. И от участия в ней никак было не улизнуть! А долечиваться дома буду.
— Так ежели гулянка не ваша, зачем же вы свои деньги давали на вино да на прочее? Для других гулянки устраивать — так никаких денег не хватит! — продолжал ворчать Некрас.
— Перестань! Не так уж много денег ушло. А у Грымова сам знаешь — семья, дети…
Коляска знавала лучшие времена, была изрядно обшарпана и потерта, и трясло на ней немилосердно. Принадлежало это транспортное средство домовладелице, у которой и проживал Плещеев, а вот запряженная в коляску кобылка была своя, выделенная Плещееву казной Корпуса.
«А вот еще интересно: какими финансовыми средствами я сейчас располагаю? Какие-то деньги есть у меня, что-то есть у Некраса, ведущего всю хозяйственную деятельность. Надо как-то подбить дебет с кредитом!».
Ехать до местожительства было недолго. Здесь вообще в любом направлении ехать недолго. Одно название, что город. Хотя, если брать все окрестности — от той же Кабардинки и до Горячеводска, к примеру, получается изрядно. Сейчас, верхом или вот так, на коляске, — изрядно.
Дом купчихи Белозеровой, где во флигеле снимал комнату Плещеев, располагался практически на Ярмарочной площади, выходя фасадом на упомянутую площадь. А вот ворота и калитка, через которую попадал к себе корнет, выходили в неширокий переулок, где и двум телегам было не разминуться.
«Х-м-м… как я подозреваю, флигель этот был еще не так давно старым складом. Больно уж походит не на жилое строение, а на хозяйственную постройку. Скорее всего, саманный, но под штукатуркой и побелкой точно не определить. На довольно толстом и высоком каменном фундаменте, крыша камышом крыта. Видимо, как дела пошли хуже, склад оказался не особо нужен, вот его подновили, подбелили да устроили помещения для сдачи в наем!».
Здесь, в Пятигорске и окрестностях, по мере становления модного курорта развился сезонный бизнес — сдача помещений в наем приезжающим на воды. До ста рублей в месяц доходит цена!
«Правда, за такие деньги и удобства должны быть соответствующие. А не как у нас! И вообще… Здешние жители России невольно вгоняют в оторопь: Пятигорск — он же буквально на линии стоит! На линии обороны от набегов горцев. Пусть больших набегов сейчас нет — это Владикавказ, крепости Грозная и Внезапная стоят на первой линии обороны, но… Люди из России приезжают «на воды», а отдельные шайки лихих джигитов шляются по окрестностям. М-да… Это — как если бы в Чечню, во время Первой или Второй войн нашей реальности люди ехали бы на отдых в предгорья!».
Здесь даже есть отдельный вид заработка у калмыков…
«Или у ногайцев? Хрен их знает! Их и не разберешь — кто из них калмык, а кто — ногаец!».
Вид заработка этот — откочевать к лету в окрестности Горячих Вод, поставить юрты и сдавать их в наем тем, у кого средств не хватает поселиться в нормальном доме! Сами же владельцы этих войлочных домов проживают неподалеку, в привычных веками кибитках.
«М-да… как думаю «приятно» проживать рядом со стойбищем кочевников! Лошади, верблюды, овцы, толпы немытых ребятишек, незамысловатый быт узкоглазых «ответственных квартиросдатчиков»!».
В памяти Плещеева имелось воспоминание, как непросто было договориться с хозяйкой. Основным аргументом в их пользу стала именно сезонность сдачи помещений приезжающим. С мая по сентябрь по сто рублей. Рублей четыреста получается, а Плещеев с напарником готовы были платить по сорок рублей в месяц, что в год составляло уже почти пятьсот рублей! И без нервотрепки с поиском квартиросъемщиков каждую весну!
Сорок рублей в месяц — цена здесь и сейчас очень немалая. Но найти помещение для проживания офицерам — та еще головная боль! Гарнизонные офицерские дома были, но всех желающих и нуждающихся вместить не могли. Строились еще дома для семейных офицеров, но… В час по чайной ложке! Так что условия у Плещеева и Гордеева были еще вполне пристойные.
Понятно, что в одиночку, сосед, подпоручик Гордеев, такие траты не потянул бы. Плещеев фактически сейчас платил две трети стоимости найма. Хорошо еще, что часть затрат, пусть и не такая большая, как хотелось бы, возмещалась финансовыми органами корпуса.
«М-да… а ведь раньше представлялось, что офицерский корпус Российской империи — «белая кость и голубая кровь»! Привилегированный класс! Да-да, как же! Может быть, и правда при Петре или чуть позже… До Екатерины примерно — это так и было. А вот с Павла и по настоящее время — уже так не думается! И тенденция такова, что дальше будет только хуже!».