— Выйду…
Во дворе его дожидался Ефим с незнакомым молодым казачком.
— Здрав-жлам, ваш-бродь! — Ефим чуть обозначил строевую стойку, а казачок кинул руку к папахе.
— Спаси бог! И вам поздорову, казаки! С чем пожаловал, Ефим?
— Так это… как и говорено было, надо бы встренуться, по трофеям все обрешить. Старики, стал-быть, наши все сочли, поделили по обычаю. Деньгами… Это за горцев тех побитых… Родичи их выкупили, для погребения, знач… По обычаям ихним! За них — деньгами. А за прочее… Там вы сами должны смотреть, мож себе что возьмете.
Плещеев задумался на секунду:
— А где это все можно проделать?
— Так, вестимо, где — к нам приезжайте, в Кабардинку. Спросите, где Подшивалов двор — вам любой укажет! Встретим как положено. Да и старики наши хотят с вами поздоровкаться: вы ж… если посудить — всех нас от смерти спасли. Кабы не вы со своими пистолями, нас бы там распластали.
Плещеев немного смутился:
— Ладно, будет тебе! Нашли спасителя. Когда?
— Да завтрева к обеду и приезжайте. Вы как — верхами уже можете или, мабуть, коляску за вами отправить?
Юрий снова задумался, потом тряхнул головой:
— Сам доеду, не помираю же. Со мной денщик будет.
Ефим кивнул:
— То — понятно!
После отъезда казаков Плещеев задумался:
«Странно! Говор у них — практически чистый русский. Есть вкрапления диалекта, но совсем небольшие. А у нас же на Кубани — балачка, которую иногда понять сложно. На Дону — тоже свои «прихваты». Надо будет поспрошать, как так?
С одеждой вот тоже… Блин горелый! Надо что-то придумывать — в «парадке» везде и всюду не погарцуешь. В вицмундире — тоже. Гусарский мундир, по словам Некраса, здесь построить негде. Да и по цене это выйдет… как бы рубликов не сотня, а то и полторы! Там же все эти серебряные шнуры, позументы, «расшива» с «подшивой»! Поеду-ка я — по-партизански!».
Так для себя Плещеев определил привычку большинства «кавказцев» носить форму: кто во что горазд! Большая половина — попросту в горских нарядах. Остальные… Прибывших на Кавказ поперву оторопь брала: такого смешения разных предметов разных видов формы, пожалуй, нигде больше и не было!
«Форма номер восемь! Что украли, то и носим!».
На офицерах сплошь и рядом можно было увидеть куртки от вицмундиров или же сюртуки, которые только цветом напоминали цвета полков.
«А вот как — вицмундир, а на голове — папаха до того лохматая, что и глаз-то носителя не видно! Или же — белые парадные панталоны, куртка от вицмундира, а на голове — фуражка, а то и вовсе — башлык черкесский!».
Представить подобное на улицах столицы или же Москвы было дико! А здесь… «как за здрасти!». Понятно, что в случае приезда какой-либо персоны из царствующей династии или представителя военного министерства, да хоть бы и главнокомандующего всей кавказской линией — все это пряталось до лучших времен. На службу выходили офицеры, максимально укомплектованные уставными мундирами. Или — сборными, когда — «с миру по нитке!». Прочих же… Прочих — временно направляли на усиление руководства пикетов, шверпунктов, застав. С глаз — долой! В горы, в лес, в разъезды и патрули!
«На волю, в пампасы!».
Ситуация это была давнишняя. По рассказам старожилов, еще Ермолову военным министром Паскевичем ставилось в вину разгильдяйство в ношении форменного обмундирования как у офицеров, так и у нижних чинов.
Ну, у офицеров-то… Сложно воспринять, когда представители разных полков смотрелись как… пленные румыны.
«Попандопуло в Малиновке!».
Но у нижних чинов подчас и того не было. Лапти на ногах, опорки, а то и вовсе — босиком! Сапоги-то по здешним камням за сезон сгорали, а носить их полагалось — два года! Сносил, не уберег — покупай за свои! Ага, а где солдату взять пять рублей? Это — самый минимум самых замурзанных сапог из паршивой кожи!
Не просто так, выходя в поход на злобных горцев, солдаты шли в колоннах босиком и в нижних белых рубахах.
«Это вроде подавалось, как «командиры спасают людей от перегрева южным солнцем»! Да-да… верим! На рынках порой солдата можно узнать только по бритой наголо морде лица и бритому же затылку! И то — если это старослужащий или кто из унтеров, кто с усами, да с волосами подлиньше — уже хрен отличишь от хуторянина. У того и другого — лапти-опорки на ногах, рваный армяк или зипун на плечах, а картуз и вовсе неизвестной породы!».
Россия. Похоже, что во все времена, при любой власти, ситуация со снабжением армии не претерпевала изменений.