Казаки были согласны выкупить коней и дать за них хорошую цену. Такие кони — всегда в цене! Только просили подождать, пока соберут деньги. Плещеев согласился.
Когда дуван дуванить закончили, старики предложили отойти под деревья, пока, дескать, хозяйки-казачки стол собирают. На скамьях под хороший турецкий табачок дедки ненавязчиво стали выпытывать у корнета его родословную — откуда, кто родители да кто деды. Покачивая головами, согласились — хороший род, воины во всех поколениях. И даже род бабки-грузинки одобрили — Абашидзе известные и не последние на Кавказе джигиты были.
— Правда, в последнее время сильно поредела та ветвь. С турками часто ратиться приходится, большой кровью каждый раз оборачивается! — пояснил дед Подшивалов.
Плещеев вспомнил про погибшего Панкрата.
— Да некому там помогать, ваш-бродь. Один он был, как бирюк. Батька его погиб давно уже. Матка — в мор померла. Вот такая судьбина у казака, стал быть, была.
— Да он и сам с детства непутевый был! — высказал мнение дед-казначей, — Все проказил да неслухом бегал. Дядька его замучился хворостиной пороть. А как подрос, так другая напасть — блудлив стал, что твой кот. Ему уж и морду били, и ребра не раз пересчитывали, ан — нет! Только отлежится — и опять за старое! Непутевый, в общем…
Глава 9
Топчан или лавка — как это тут называется, Плещеев не знал — был откровенно жестковат, несмотря на матрас, постеленный на него. Матрас шуршал и похрустывал при каждом движении.
«Солома, что ли, в него напихана? Но — не колется, стоит признать!».
Голова не болела, но была ощутимо тяжелой.
«Снова, видно, перебрал! Ефим еще этот — первач, первач! Ни хрена самогонку гнать не умеют. Клопомор какой-то, но — крепкий, зараза, стоит признать. Научить их гнать правильно, что ли?».
Сам Плехов самогона не гнал, но принципы все-таки знал — «гугл в помощь», как говорится.
«У современного же человека чего только нет в голове, по причине вечного «серфа» в интернете! А память у меня почему-то очень хорошей стала. Даже удивительно! К примеру, как я смог вспомнить те казачьи песни, которые любит слушать отец? Это же оних слушает, а не я! А тут как в браузере: запрос-ответ!».
«М-да… говорил сам себе, что пить нужно меньше? Говорил. Обещал, что голову «включать» будешь? Обещал. И чего же тогда? Да вот… хрен его знает, как все так выходит! Выступил я вчера… Ага! Опять. На все сто рублей выступил! Гуляй, рванина, от рубля и выше! Тут либо Плещеев этот склонен к алкоголизму, либо я, Плехов, чёй-та расслабился не по-хорошему!».
Сначала-то было все пристойно. Казачки накрыли стол. Была там одна — ух, хороша девка! Но — совсем молоденькая, лет так восемнадцать. Все при ней — тонкая, гибкая фигура, русая коса, мордашка очень симпатичная…
«Стоп! Стоп! Ефим же сказал, что это сестра его младшая! Так что — ни-ни! Х-м-м… а чего? Я ж — ничего. Просто говорю — девчонка красивая, и ничего более. Да-да! Вот сам себе, ваш-бродь, пиздишь, как Троцкий, да? Ладно, замяли тему!».
Так что казачки накрыли, казаки чинно уселись за стол. Первым делом, понятно, старики. И Некраса к себе посадили, что характерно. Потом усадили Плещеева, рядом плюхнулся Ефим. Ну и остальные казаки, что возрастом с Ефима или чуть моложе. Женщин за столом не было.
Пища была довольно простая, но вкусно приготовленная. И ее было — много! Баранина двух видов — отварная и жареная. Свинина — тоже жареная. Еще какие-то мясные заедки, типа нарезок.
«Ага! Была даже колбаса. Похоже, что конская. Вроде — «кызы»!».
И что поразило Плещеева особенно — были баварские сосиски! Как положено — с тушеной квашеной капустой! На вопрос корнета — что сие значит, Ефим пояснил, что неподалеку от Пятигорска имеется пара колоний немецких. Вот оттуда, стал-быть, баварская кухня!
— Пиво у них ох и баское варят, ваш-бродь! — покачал головой Ефим, — Неужто не были там ни разу?
Плещеев признался: таки да, то есть — нет, ни разу не был! Казак подмигнул:
— Ничё! Как-нибудь съездим! И пивка попьем, и этих колбас поедим. Трактир у них хороший!
Еще Юрий узнал, что есть в окрестностях и итальянская колония. Вино там очень недурное имеется!
— Кукурузу они еще сеют. Оттуда покупаем! — знакомил с местной жизнью казак.
Ну и каши на столе какие-то были, похлебки и прочее. Когда налили по первой, Плещеев, осознав «масштаб трагедии», и запросил себе сразу же шурпы горячей бараньей полную кружку. Этому его научили в командировке, в реальности, неподалеку от этих мест. Если хочешь пить какое-то время и не пьянеть — большую кружку этого ароматного, жирного напитка, вроде бульона. И — до поры до времени — будешь огурцом!