— А чего ж тогда не добавят казачков, с того же Дона? — недоумевал Плещеев.
— То не наша забота! Как командиры решат… Без нас есть те, у кого голова болит.
— Так что же… брали бы кого со стороны?
— Это в казаки, что ли — со стороны? — засмеялся Ефим, но сразу построжел, — Невместно то. И баб на сторону… не, тож невместно! Ничё, ваш-бродь, мы и сами справляемся…
Казак негромко засмеялся и покосился на веранду, где уже заканчивали расставлять на стол Глаша и Анька.
«Ишь ты, кобелюка! Это он про… Глашу, стало быть?».
— Ефим…, - Плещеев склонился поближе к казаку, — А если… понесет? Как быть?
Казак сморщился и задумался:
— Тут стал-быть… жениться придется. Глашка-то она что — баба справная, хозяйственная, да и обликом хороша, ласковая опять же…, - подмигнул Плещееву Ефим.
— Так женился бы и вся недолга!
Тот хмыкнул:
— Не… я погожу. КромеГлашки в станице еще вдов хватает. Так что… погожу жениться.
— А ну как поймают? Вроде бы у вас с этим делом — строго?
— Ну как? Строго, конечно… Только если с умом, шито-крыто? Чего же нет? И вот же нам где боль головная! Анька, коза драная, все носом крутит, никак жениха себе не выберет. Тот — не по нраву, этот не баский, тот вообще косой-кривой. Дождется, дед, как меня тогда — за холку да под венец!
— А я так понял, что Никитка — жених ее?
— Никитка-то? Никитка — казак хороший. Только ветер в голове, навроде того Панкрата покойного, царствия ему небесного — все чужим бабам подолы крутит. Вот Анька-то дулю ему и показывает! Кобель, говорит, на черта он мне такой сдался. Да и дед против Никитки.
— А чего?
— Так у Никитки-то с матерью из всего хозяйства — коза да кабысдох на веревке! Мазанка небольшенькая. Куда там Аньке идти-то?
— Я думал у вас помогают друг другу…
— Помогают, а как же! В горе-то — все общество на помощь придет.
— А без горя помочь? Чтобы хозяйство у приятеля поправилось?
— Так кто спорит-то? Я б и рад, но — дед… Все в хату, все в свой двор!
Так, за разговорами, подошло и время обеда. Женщины снова накрыли на стол, на веранду вышел хозяин дома. Выбрался сюда и Некрас. Покосившись на Плещеева с видом побитой собаки, денщик прошел к колодцу, пофыркал, умываясь, и, приведя себя в порядок, подсел к столу.
— Я, ваше благородие, что хотел вам предложить, — начал Еремей Лукич, — Шашка, чтовы трофеем взяли… Хороша шашка! Родовое оружие, не просто так. Горда настоящая!
Как уже объяснили Юрию, правильно эти шашки называть — «горда», а не «гурда», как повелось у русских «кавказцев». От Гордали-Юрта, селения, расположенного в горах Чечни, где и находился тогда род известнейших на всем Кавказе кузнецов-мастеров. Раньше находился, ибо по тем же рассказам последнего из этого рода убили лет сорок назад. И русские тут были ни при чем — свои «разборки» были у вайнахов.
— Так вот… стал-быть… Родовое оружие! Лет ей, должно быть, больше ста. Из рода не выходила, передавалась по своим лучшим джигитам. А тут — вот… И хотят эти горцы выкупить ее у вас. Не сомневайтесь, цену дадут хорошую! На такую цену и пять шашек отличных можно взять.
Плещеев уже был внутренне готов к этому разговору, как был готов и к продаже шашки. Ну не силен он был в сабельном бою! Точнее, Плещеев был неплох, а вот Плехов не был уверен в себе. А тут и вовсе — шашка! Вроде и похожее, клинковое оружие, но — есть нюансы!
— Еремей Лукич! А я вот не пойму — как они с вами связались, горцы эти? Они же нам враги непримиримые!
Дед хмыкнул, огладил усы с бородой:
— Они с нами не связывались. Нам дали знать… посередники.
— Посредники?
— Пусть так…
Дальше корнету объяснили, что есть люди в разных населенных пунктах Кавказа… Он хмыкнул про себя:
«Есть грамотные люди. Они не хотят, чтобы ихние портреты печатали в газете «Правда». Таки имеют право!».
«В общем, такие люди нужны абрекам и прочим мюридам, так же как и русским оккупантам! Некоторые вопросы все-таки нужно решать миром. И вот тогда на сцену выходят эти люди, чьих портретов не найти на страницах газет. Выкуп пленных, обмен или выкуп тел погибших, вот такие — очень личные вопросы, как с этой шашкой. Даже, как я думаю, при определенном финансировании, люди могут поделиться информацией!».
«А шо такова? Шо такова? Имеем право! Не мы такие — все такие!».
Проходит время, меняется все вокруг, но вот это остается неизменным — наличие «решал» вокруг нас. И тем и этим! И ведь без таковых — тоже нельзя. Так получается?
За обедом Юрий все-таки выпил пару рюмок в опасении, что в противном случае его не поймут: сидим за одним столом, разговоры ведем, люди хорошие — по-доброму друг к другу. А ты пить отказываешься?