— Да, да, да! Еще, миленький… Сладко-то как…
Юрий зарычал, но в последний миг одумался:
— Это… в тебя-то — можно?
— Нет! Не моги даже! — всполошилась партнерша, заерзав телом по полку, но сразу успокоилась, — Да, вот так… на живот. Ох… Молодец какой!
Потом, довольно беспардонно протянув руку вниз, взяла его за… к-х-м-м… и принялась как будто сдаивать. Видно, мысли у них сходились, ибо засмеялась:
— Как корову за цицки тяну…
— Только цицка у меня одна. Ты уж поласковее…
— Вот же срамник, где… Цицка у него!
Рука у нее была крепкая, не дамская изнеженная ручка. Кожа ладони твердая, даже шершавая, что привело к понятному результату — молодое тело корнета среагировало должным образом. Женщина засмеялась:
— Какой ты быстрый! Уже и опять готов!
Но не успела она направить его, куда должно, как Плещеев предложил:
— Давай по-другому…
— По-другому? А как?
Развернув ее к себе спиной, упершись ей в плечи, он заставил ее встать на четвереньки.
— А вот так!
— Ох ты… а думала — неопытный… Несмышленок! Ах…
Через некоторое время она сидела на лавке, заплетая распутавшуюся косу.
— Тебя как зовут, хорошая?
— А тебе на что? — несмотря на сумрак, Плещееву было понятно, что она улыбается.
— Как — на что? Я и на лицо-то тебя не разглядел, и имени не знаю…
— Ну и хорошо! Довольно того, что я тебя видела.
— Когда же ты меня видела? — удивился Юрий.
— Так вы же мимо нашего двора вчера проезжали. Да и когда за столом сидели, я Глашке дымку приносила. У них своя кончилось.
— А я и не увидел…
— Так я же мышкой проскользнула!
Женщина потянулась всем телом…
— Так! Стоп! Это куда ты собралась? — всполошился он.
— Как куда? Нельзя мне надолго. Да и тебя хватятся! — попыталась отстраниться от буйного корнета она.
— Нет, нет, нет… Так дело не пойдет! Иди-ка сюда…
И еще через некоторое время…
— Ну все-все… Пусти меня. Правда — бежать мне надо!
— Эх… с тобой бы ночку ночевать, — с досадой протянул Плещеев.
Женщина погладила его по щеке:
— Да-а-а… было бы славно. Горячий ты… И — ласковый. Спасибо!
— Тебе спасибо! Свидимся ли еще? — придержал он ее руку, поцеловал ее в ладонь.
— Ишь ты… как телок ткнулся. Ласковый! А увидеться… не знаю. Ты приезжай к нам на улицу, а там — поглядим!
— На какую улицу? — не понял Юрий.
— То так у нас гульбища называются. По субботам. На берегу речки овин старый стоит, вот там молодежь-то и сбирается. Весело у нас! Гармонь, гитару еще Никитка притаскивает. Пляшем, поем…
— Так я же не за плясками к тебе хочу…
— Ишь какой… балованный. Ты приезжай, может, что и выйдет…
— Так как звать-то тебя? — растерялся корнет, — Глупо же… На лицо и не узнаю, как зовут — не говоришь.
— А это и ничего! Может, это и к лучшему… Ну все… Приезжай, хороший… Я ждать буду!
«А целоваться она не умеет! Про остальное… как-то и не додумался проверять. Так-то, Евгений! Ни тебе изысков минета, ни… поз разнообразных. По-простому все, по-народному!».
— Ты, ваш-бродь, как запропал! — встретил его с улыбкой сидевший на веранде Ефим, — Я уж думал — а ну как угорел наш гусар? Мож пора выручать идти?
— Шутник! — покачал головой Плещеев, — Пиво еще есть?
— Мож чего покрепче? — усмехнулся казак.
— Не… не надо. Завтра со свежей головой надо быть. Домой ехать пора. Хоть и хорошо тут у вас, но гостить надо недолго.
— Это почему же? — удивился Ефим.
— Чтобы хозяевам не надоесть! Ага… пиво есть. А закусить чем — осталось? — аппетит у корнета что-то разыгрался.
Перейдя на шепот, Юрий спросил:
— Ефим! А кто это была?
— Где, ваш-бродь? — начал придуриваться казак, — Может, вам поблазнилось?
— Брось! Мне и правда… хочется знать.
— То Анисья… — тоже перешел на шепот Ефим, — Они с Глашкой в девках приятельствовали. Через три двора от нас живет…
— А она…
— Вдова. Мужа ее два года как схоронили.
— Веселая вдова… — задумчиво протянул корнет, — А ведь хороша! Хороша кашка, да мала чашка!
— То так… Анисья и в девках веселой была. Да и сейчас не грустит! — усмехнулся казак, поправив наброшенный на плечи от вечерней прохлады кожух.
— А как же… А ну как узнают?
— Да как узнают-то? ЕеГлашка ахфицияльно пригласила почаевничать! — покачал головой Ефим.
— Так это вы, значит, сговорились, да? — засмеялся Юрий.