— Вот, урус-хусар… — протянул ему принесенное старший, — Это тоже «горда». Харош клинок! Но — не родовой!
Предлагаемая на обмен шашка была даже как бы не получше прежней. По крайней мере, ножны были богато покрыты узорным серебром. Плещеев вынул клинок. Чуть уже той, чуть легче, и видно было, что явно новее! Рукоять тоже поблескивала серебряным окладом.
— Благодарю, Хаджи! — чуть склонил он голову, — Это — достойная замена…
Старший вернулся на место, снова задумался, после чего сказал:
— Ты воин, Гёзыс. Хоть и гяур. Но не думай — кровь остается между нами! Кровная месть не отменена. Жди! За тобой придут наши джигиты.
Плещеев засмеялся:
— Пусть приходят, Хаджи. Пусть приходят! Я буду ждать. А там…, - он развел руками, — Иншалла, Хаджи. Иншалла…
Дождавшись, пока переговорщики вернутся к коням, они тоже направились к пикету.
— Ну, ты, ваш-бродь…, - Ефим покачал головой, — Ну ты и отчебучил… Не ждал я такого!
— А что не так? — удивился Плещеев.
Казак задумался:
— Да все так. Даже… красиво получилось. Не ожидал!
Никитка засмеялся:
— А я как диву дался! Ну, думаю… как же — бесплатно-то? А оно, вишь как! От и разговоров будет теперь у абреков! Ну, удивил, Юрий Александрович! Удивил… Да ведь и у них красиво вышло: не выкупили и не просто так шашку вернули, а как бы это… отдарились! А они такое любят! Как же… Врага одарить!
«Понты! Хороший понт — дороже денег! А Кавказ без понтов — это беспонтовый Кавказ!».
Когда они вернулись в пикет, казаки, обступив их, переспрашивали: «Как? Что?», все крутили шашку, восторгались клинком и ножнами, цокали языками:
— Тут, ваш-бродь, как бы не подороже эта шашка, чем прежняя! Ну, гусар! Ну, отколол коленце! Ведь как это… вроде бы вернул абрекам ихнее, а сам еще и с прибытком остался!
Юрий и сам с интересом разглядывал оружие. Клинок, ножны, даже подвес — были богато изукрашены серебром. Даже камушки меленькие кое-где проглядывали в узорах на ножнах! Да и в руке шашка сидела как влитая!
— Ладно, братовья! Назад нужно вертаться. От этих чумазых, сами знаете, всего можно ждать! — вернул всех к действительности Ефим, — Любят они на отходе какую-нибудь пакость учудить…
Но все прошло спокойно! Уже ближе к городу Плещеев без просьб, по своей инициативе и под настроение, затянул:
Казачки повеселели, а Никита все заглядывал в рот корнета, пытаясь запомнить слова очередной песни.
— Ваш-бродь! Ну как же так-то? Я ведь еще и те не разучил, а вы уж и следующую подаете! — горевал под смешки казаков парень.
— А ты ко мне почаще наезжай! Мы с тобой и сабельками помашем, и песни эти выучишь…
Ефим тоже повеселел, но был и несколько задумчив:
— Удачно все прошло, ваш-бродь! Очень удачно! Все же фартовый вы человек. И шашка эта — получше той будет.
— Чем же она получше? — Плещееву и самому нравилось нежданное приобретение, но хотелось бы услышать мнение опытного казака.
Ефим снова попросил шашку, оглядел ее:
— На той старой — клинок шире, а значит, она и тяжелее этой. Потом, опять же… на старой изгиб был заметно сильнее, то есть — колоть ею уж просто так не выйдет, там нужно кисть изгибать сильнее, и колоть либо сбоку, либо сверху, вот так…
Казак продемонстрировал приемы.
— Потому та старинная шашка больше способна резать и рубить. В общем, ухватки там нужны другие. И хочу сказать, что кабы не сложнее они, те ухватки. А эта… красавица! Она на все годна: и рубить, и колоть, и резать! Ловкая шашка, ай, какая ловкая! В общем, с выгодой вас, ваш-бродь!
Никитка вмешался:
— Слышал я, что такими старинными шашками умельцы могли человека надвое распластать! Вот от плеча и до пояса. И это — в кольчуге! — парень в восхищении поднял палец вверх.
Ефим кивнул:
— Я тоже слышал. Только почему старинные умельцы? Вон, генерал Бакланов, говорят, так может. Он сейчас где-то возле Кизляра служит! — пояснил он для Плещеева, — Только все же сомневаюсь я, что так можно проделать, если противник в кольчуге. Сомневаюсь!
Потом казак подъехал к Плещееву совсем близко, почти вплотную, и негромко предупредил:
— Только имейте в виду, Юрий Александрович… Такая шашка, как сейчас у вас… Она сама по себе цельное состояние стоит! Сама по себе — трофей знатный. Даже никакой кровной мести не надо. Люди-то… они разные! И те, кто знает, что сия шашка из себя значит — они тоже разные бывают.