«А кожа на ноге у нее очень даже приятная. Чулок нет… Ну, тут чулки, как я понял, носят только благородные дамы! А может, нет — я в этом еще не разобрался!».
Женщина стояла, опустив голову, не шевелясь. Также одной рукой он впопыхах развязал шнурки пояса штанов, коленом отодвинул ее ногу в сторону.
«Эгей! Да она же вся… влажная уже!».
— Ах! — застонала Паша и, чуть затаив дыхание, мелко затряслась.
«Вот ни хренаж себе! Она что — уже кончила? Обалдеть! Но я-то — еще нет!».
Все увеличивая амплитуду движений, он начал входить в нее все сильнее и сильнее.
— Ах… Ах…, - доносилось у него от груди, куда уткнулась головой горничная.
— Подними голову! — попросил он шепотом.
— А зачем? — также шепотом отозвалась она.
— Я… я поцеловать тебя хочу!
Губы у нее были сомкнуты. Поцелуй у него получился поверхностный и посредственный, прямо скажем! Но языком он попытался раздвинуть их…
— Открой глазки!
— Не могу…, - сдавленно протянула она, — Я стесняюсь!
— Ну же, милая! Посмотри на меня! — и, дождавшись чуть приоткрывшейся щелки ресниц, — Приоткрой губы, хочу целовать тебя горячо!
— Не так шибко… Юрий Александрович! Большой вы для меня…
«М-да… я это уже тоже почувствовал! Ну ничего… как говорит медицина, там мышцы, а им свойственно растягиваться!».
— Обними! Закинь руки мне на шею. Вот, так-то лучше!
«Как там сказал поэт: «Лицом к лицу — лица не увидать?». Х-м-м… а вот так… когда смотришь на нее, прижавшись вплотную… она кажется вполне симпатичной! И рот… небольшой, но губы вполне чувственные. И глаза, которые казались глуповато-коровьими, сейчас, в полумраке сарая, предстают глубокими, чуть раскосыми и загадочными. А вот ножки у нее и впрямь — очень неплохи! Длинные, оказывается, у нее ножки, приятной полноты. И кожа на ножках — чудо как хороша!».
Сдерживая себя, дождавшись, когда женщина обмякнет второй раз, он на ушко спросил:
— Пашенька… а это… в тебя — можно? Не понесешь нежданно?
Женщина подняла голову и вполне осмысленно сказала:
— Можно… Навряд понесу. Уже пять лет с этим рыжим живу… и ничего!
«Ну что же… Тогда — вперед!».
Но все же он подождал, пока она снова начнет дышать горячо и прерывисто. Чтобы постараться прийти к финишу вместе!
Обняв его, она вновь затихла на его груди:
— Сладко с вами, ваше благородие… Не думала, что так сладко может быть. Бабы-то говорили: бывает, а я ни разу не чуяла.
— Что же… вот так-так — ни разу? — удивился он.
— Да с кем же? С Захаркой, что ли? Так ведь он… только о себе. Минута, другая и — уже набок повернулся и храпеть начал…
— Ты куда? А ну — стой! — не дал он ей встать на ноги и поправить одежду.
— Что же еще-то? — удивилась она.
— А ну-ка, подожди… Встань вот так вот…, - он снова задрал ей юбки и наклонил на ларь.
«Х-м-м… и задница у нее — вполне смачная! Красивая задница, вот что я вам скажу, господа офицеры!» — пробубнил про себя развратник-гусар.
Теперь уж он все-таки довел ее еще больше. Опершись на крышку ларя, закусив себе предплечье, женщина подвывала. Впрочем, не забывая активно подаваться навстречу ему…
Глава 13
Наряду с занятиями физподготовкой, Плещеев, точнее, Плехов, несколько раз подступался к вопросу о наличии магии в окружающем его мире. Вопрос этот сидел глубоко в его голове и зудел, зудел все время. Когда потише, если занятий и без того хватало, а когда и вовсе переходил в стадию зубной боли, когда он был более свободен.
Плехов неоднократно пытался понять — есть ли вокруг него нечто, что можно отнести к силам природы. Но либо что-то мешало, как, к примеру, необходимость общаться с окружающими, либо что-то еще отвлекало. И его попытки разбивались мелкими брызгами. Он уже пару раз в раздражении решал — ну их на хрен, силы природы эти. Не выходит, значит и нет вокруг ничего! Но, поостыв, раз за разом возвращался к этой проблеме.
Плещеев обратил внимание, что в плохую погоду, при сильном либо моросящем дожде, он даже намека на отклик окружающего мира не слышит. Вот в ясную погоду что-то цеплялось за его попытки, но смутно и очень неотчетливо.
«Да ведь еще и помедитировать толком не получается! Вечно кто-то мешает: то Некрас с его ворчанием по любому поводу, то сосед некстати раньше придет, то Паша… Но последняя хотя бы несла и приятные эмоции!».
Он несколько сместил время уборки в своей комнате. Ну да, для этого самого и сместил! Только ведь еще приходилось и подгадывать, чтобы приказчик, который муж Захар, отсутствовал. Желательно, чтобы и купчиха куда-нибудь выехала. Горничная жаловалась, что при общем согласии на подработку у господ офицеров, хозяйка все равно придиралась к ней: то время уборки у Плещеева купчихе не нравилось, то чересчур долго Парашка отсутствует, убираясь у квартирантов.