Несколько сеансов лечения… Некрас не стал молодым жеребцом. Тут Плещеев даже не загадывал — понимал, что не омолодит старика. Но… Подлечить, подновить немного порядком изношенный организм верного человека. Почему нет?
И вот тут таилась закавыка! Может, это Некрас сам себя убедил в воспрянувшем теле? Может быть такое? Да хрен его знает! Вроде бы аура денщика, это Юрий видел сам, стала посветлее, меньше стало красных пятен, сероватых участков непонятных образований. Но…
«Выборка нерепрезентативна! И еще — нужно было дурню с самого начала вести дневник! Сначала описать — что было, что делал, что получилось. А так… Насколько я прав?».
И тогда Плещеев решил привлечь к экспериментам… горничную!
«А что? Телом я ее владею почти полностью. Периодически. Она хоть женщина и молодая, но тут — у кого здесь нет болячек? Да у всех — что-то, да есть! Вот и опробую, так сказать!».
Но Паше он признаваться не стал. Решил действовать «в темную»! А там — посмотреть на результат. Тем более, как помнил Плещеев по опыту Каннута, воздействовать на организм женщин у него получалось!
«Вот и совместим приятное с полезным!».
И откладывать в долгий ящик Плещеев был не намерен. Прикинув план работы, Юрий все же решил, что нужно как-то для себя фиксировать результаты. Значит…
Во время очередной встречи, после «первого подхода к снаряду», он, пользуясь тем, что женщина, застыв к неге, уткнулась лицом в подушку, внимательно присмотрелся к ней.
«Ага… поясница у нее побаливает. Ну… трудится человек, да все больше в наклон. Немного ноют кисти рук, тоже — от работы. Волосы чуть тускловаты. Вот это — точно поправить можно, я по девчонкам в таверне видел результаты. Как чуть ранее заметил — груди можно поправить, самую малость, а то чуть обвисли. Я помню, как это делал Филип. Не видел, но он рассказывал! Ну что, Пигмалион? Будем лепить свою Галатею? А куда деваться? Будем!».
Глава 14
Как ни хитрил Плещеев, как ни «ныкался» от командования за фальшивыми справками из лазарета, а все же — «встрял»!
— Ну что же вы, голубчик? — ласковым, участливым тоном увещевал его господин подполковник и квартирмейстер по совместительству, — Вы поймите меня правильно — ну кого я могу сейчас отправить с этим большим обозом? Все господа офицеры — «в нетях»! Кто захворал, кто от ранений лечится, кто уже послан с получением. А кого со службы сорвать — ну никакой возможности! Из опытных офицеров только вы и остались!
«М-да… вот я и стал уже «опытным» офицером. Как-то быстро, нет? Да «лепит он горбатого», без сомнений — «лепит»! Это он меня так «на арапа» берет! Опытный, как же — чуть больше года здесь и уже — опытный! Льстит мне, господин подполковник. По принципу «Если не вы, то — кто?». На «слабо», значит? Но как же не хочется никуда ехать-то, а?! И с магией только-только что-то начало получаться, и вот же ж…».
Однако в душе Плещеев понимал, что… Долго он прохлаждался после ранения, долго! Два месяца кайфовал в ничегонеделанье. Как говорится, пора и честь знать!
«Но какого, спрашивается, хрена такой большущий обоз? Какого, я вас спрашиваю, тянули с его отправкой? Это же уму непостижимо — тянуть в ноябре обоз по Кавказу. Да не куда-нибудь, а — в Тифлис! Про наличие перевалов по Военно-грузинской дороге — забыли? Людей и припасы угробить не опасаетесь?».
Но сии вопросы задавать нужно не Веселовскому, а — в Ставрополь, в главный штаб Кавказской линии! Или даже — повыше, мать их за ногу, штабных крыс!
— Я не отказываюсь, Петр Васильевич! — хмуро покачал головой Плещеев, — Вовсе нет! И вы меня не так поняли. Я другого опасаюсь: как мы пройдем перевалы? Дожди прошли, и другие — на носу. На перевалах — лед как минимум, а то и снег уже лег. И куда мы?
— Меня заверили, что тягловый состав будет подготовлен соответственно! Нет, господин корнет… Я лично проверю, как обстоят с этим дела, лично! Ну а вы, голубчик, собирайтесь. Три дня вам на сборы, а далее — с богом!
Наплевав на все «заскоки» бывшего Плещеева, в этот раз корнет задвинул подальше в шкаф гусарскую форму и оделся соответственно — в подаренную ему казаками горскую одежду. К тому еще и душегрейку овчинную прикупил — в горах лишней никак не будет! Это к имевшейся бекеше. Еще и кальсоны байковые — несколько пар. Вместо шикарного шелкового бешмета — бешмет же, только толстой шерсти. И нижние рубахи — тоже байковые.
«Запас карман не тянет!».
Бурка — само собой, кошма еще во вьюке и стеганые попоны для лошадей. Чёрта он решил не брать — жалко стало такого коника. А вот две кобылы: хорошую, трофейную и вторую, казенную, под вьюки — в самый раз! Когда дошло, хмыкнул про себя: